Вне памяти

— А что у вас там за чёрная книга на полке стоит? — выпалила она. Судя по тому, как она прятала одну руку в рукав своего пальто, уже попыталась взять и почитать. Ха, я когда-то упросил начальство наложить на мои книги заклятье, чтобы никто не брал их без моего чётко высказанного вслух разрешения. Правда, мои коллеги тогда притащили артефакторный шкаф с такой же функцией, но и зачаровать зачаровали. Так что мои личные полочки защищены от любых посягательств.

— Апокриф.

— А что это?

Я помедлил. Разные люди по-разному реагировали на объяснение, что такое Апокриф на самом деле.

Потому я уточнил, воцерквлённый ли она человек.

— Не очень, — пожала она плечами. — Ходить иногда хожу, но так все делают. А это важно?

— Бывает. Апокриф, Олесь, ни одна Церковь не вносит в свой канон. Он потому-то и называется Апокрифом, что не соответствует канону. Даже рука, написавшая его…

— Ну, все Книги Девы написала сама Дева, так? А Апокриф не берут, потому что его написал кто-то другой?

— Не только.

И как донести до девчонки, что Апокриф изучается только как исторический документ? Что это — одна из трёх книг, сохранившаяся в подлиннике? Что семь веков проверяли особенности того, как написаны слова, пока кто-то не обратил внимание, что Книги и Апокриф написаны на разных языках? Целые подшивки газет посвящены этому предположению. И потом… Потом разверзся Ультрамарин. Холодные публикационные войны, закончившиеся первым документально зафиксированным письменно запретом на использование Апокрифа вне исторической науки.

Раньше все просто знали: Церковь Отца не признаёт Апокриф совершенно в рамках своего канона, Церковь Девы не считает его источником веры, а потому это просто книга, неизвестно кем написанная о практически неизвестных временах. Конечно, дотошные исследователи из Этру и Вольных Марок привели в обширной статье множество аргументов, что текст относится к правлению Тибери, а это самое начало Эры Веры, но соглашались, что свидетельства связаны с другими текстами. Без них толкование невозможно.

Одни только косвенные свидетельства, которых становится всё меньше и меньше.

— А разве там всех писать учили? — недоверчиво спросила Олеся. — Нам в школе говорили, что какие-то колена принципиально не учились письму и передавали всё в устной форме…

Я хмыкнул. Да, колена Йосф и Нефат принципиально не учились письму — тому, которым пользовались ханнауд, поскольку записи вели более древней письменностью.