Се, Человек

А если шагнешь прямо, рискуешь встретить на пути балкон, дерево и много всяких других препятствий, а это, согласись, радости полета не поспособствует, если ты, конечно, не умеешь лавировать в воздухе как высокоскроростной истребитель... Поломаешься, расшибешься, да еще и, не дай бог, выживешь... Не надолго, правда, но эти минуты, поверь, тебе покажутся вечностью.

Девушка стремительно бледнеет, на посиневшей губе появляется капелька крови.

– Зачем вы мне все это говорите? – ее голос срывается.

– Помочь хочу, – честно признаюсь.

– Помочь? – горько усмехается красавица, передернув плечами.

– Ну да... И потом, работа у меня такая. Кстати, – бросаю косой взгляд на часы, – не хочу тебя торопить, но не могла бы ты побыстрее решаться, будешь прыгать, нет, а то у меня рабочий день уже заканчивается, домой хочется, спасу нет. Я и так уже две недели без выходных, да еще и сверхурочно приходится... Хоть сегодня хотел вовремя освободиться, даже билеты в театр купил...

Интересно, насколько еще ее глаза могут расшириться? Вроде некуда уже.

– П-простите, я не понимаю...

– А чего тут понимать? – ворчу. – Что я, по-твоему, в театр не могу сходить?

– Да нет, я не про театр...

– Вот-вот, потому что все вы – эгоисты! – возмущаюсь. – Только о себе и думаете. А что я из-за вас не могу отдохнуть культурно, никого не касается. Короче, будете прыгать? Быстрее давайте, пока еще кого-нибудь нелегкая не принесла!

– А... – изящные пальцы нещадно теребят шаль, – разве может еще кого-то.

Я недовольно фыркаю.

– Еще как может! Думаете, почему я сверхурочно работаю? Только домой соберусь – еще кто-то лезет... А у меня в контракте четко прописано – при любом раскладе работаю до последнего гостя.... Медом вам тут, что ли, намазано? Нет чтоб, раз уж жить надоело, спокойненько таблеточек дома напиться и задремать под любимую музыку, или, на худой конец, ножичком по венам, так нет, на крышу всех тянет... Я вот уже всерьез подумываю, может, мне тут летное училище открыть стоит?

– А вы.

– Кто-кто... Карлсон! – восклицаю в сердцах. Ее глаза в очередной раз удивляют меня своим размером, после чего девушка как-то странно вздрагивает и... начинает безудержно хохотать.

Я в ответ качаю головой.

– Женщины... Все бы вам хиханьки да хаханьки...

Смех у нее явно истерический, но это нисколько ее не портит. К щекам робко возвращается румянец, синева медленно покидает губы.

– Вы – чудо! – выдыхает она, отсмеявшись.