Се, Человек

Всадник, обидевшись на его предательство, нахмурился, еле сдерживаясь от того, чтобы не прошипеть что-нибудь нецензурное, но не стал. Выучка.

– Любуюсь. То есть, любовался. Пока ты не пришел, – затянулся, выпуская дым в безоблачное голубое небо, которое чуть ли не смеялось над двумя идиотами, которые зачем-то решили затеять разборки в такую чудную погоду. В снежки бы лучше поиграли…

– Я не мог не прийти… – его голос звучал скорбно и торжественно, как в старых театральных постановках или не менее старых фильмах про войну.

– Да ладно, я уже понял, – я поморщился, как школьник, которого погнали на прививку – дело неприятное, но обязательное, да и потом, манту – не та проблема, из-за которой стоит спорить, так, разве что поворчать для приличия… – От меня что-то требуется?

Он фыркнул. Или конь фыркнул. Или они оба вместе, я не понял, но получилось забавно. В другой ситуации я бы даже рассмеялся.

– Мне нравится твоя выдержка, – совладал с собой всадник. – И если бы ты не был тем, кем являешься, я бы даже тебя уважал…

– Ой, а если бы ты не был тем, кем являешься, а, например, садовым гномиком, черта с два мы бы с тобой сейчас разговаривали! – я бросил сигарету и лег на снег, раскинув руки.

– Не кощунствуй, – предостерег меня всадник.

Я сначала даже не понял, о чем он говорит, но заметив, как удачно распростерся в позе креста, рассмеялся.

– Чёй-то? Всегда было можно, а сейчас – нельзя?

– И всегда было нельзя, – пробурчал он. – А сейчас…

– А сейчас я и не кощунствую, – я пошевелил руками и ногами.

Получился «снежный ангел». Конь, привставая на дыбы, заржал. – Я к празднику готовлюсь, – невозмутимо пояснил я, вставая и отряхиваясь, предусмотрительно отойдя подальше от «светлого образа». – Рождество скоро. Гулять будем…

– Рождество?!

– Ну да. Светлый семейный праздник. А тебя что, не пригласили?

Всадник опустил забрало и… помчался на меня. Вернее, попытался это сделать.

– Стой, на ангела наступишь! – выкрикнул я, указывая на разделяющую нас поделку.

Он остановился, сузил глаза.

– Забудь, что я говорил об уважении…

– Ой, я тебя умоляю, если б я запоминал все, что мне говорят ряженые парни в смешных картонных доспехах…

Вот тут он действительно опешил.

– В смешных картонных доспехах?! – зарычал он, да так страшно, что если б я был щенком, обязательно сделал бы лужу. – Ты что, не понял, с кем ты говоришь?

– Что ж я, идиот что ли… – я достал из кармана портсигар, открыл, протянул ему сигарету. Он сурово покачал головой.