Встреча

Подобно контрастному душу, вместе с шоком я испытал неимоверное облегчение: во-первых, я точно не ненормальный, а во-вторых, Тарасов будет непосредственным свидетелем того, что терпеть неуклюжего Шкета просто нереально!

– Знаете, очень интересное ощущение, – сообщил с удовольствием психолог. – Между прочим, зря вы так напрягаетесь!

– Интересное, – проворчал я, бесцеремонно сгоняя с кушетки Славика и ложась сам. – Только не тогда, когда касается вас лично и портит вам нервы.

– Да будет вам, где ж такой замечательный Мальчишечка нервы-то может портить! – умиленно засмеялся Михаил.

– А насчет своего – не своего... Скажите, Вячеслав, вы детей любите?

– Детей?.. Ну...

– Ну вот позволили бы вы себе не то, что воплотить в жизнь – даже представить на минуту, будто вы говорите все то, что выслушивает этот бедняжка, – сочувственный взгляд, адресованный Славику, – каждый Божий день, какому-нибудь другому, чужому ребенку или даже своему собственному, будь он у вас?.

.

– Не-е, – протянул я, – тут случай другой, эти живые, настоящие, да и подсудное дело.

– Так, – изумленно приподнял он бровь. – Значит, по-вашему, «менее реальный» Славик не заслуживает человеческого отношения по сравнению с обычными живыми детишками. А почему вы решили, что он вообще менее реален, чем они?!

– Да нет же, – поспешил я исправить ситуацию, – здесь дело не в том, это ж я, я себя знаю, а это – другие... Даже если это мой, он все равно другой, понимаете.

..

– Не понимаю, – откровенно произнес Тарасов. – Зачем делать различия между собой и другими людьми? Ведь вы тоже человек!

***

– А сколько я ему это вдалбливал... – вздохнул Светозар.

– Все не так просто, – ответил опытный Варфоломей. – Тут в действии довольно тонкая форма гордыни – полубессознательное отделение себя от остального человечества, обособленное самовосприятие под видом благородных идей и страданий... А ты прекрасно знаешь, как тяжело вытравливается гордыня из человеческой души: ведь, фактически, это основа всей теперешней их природы, после той трагедии с их предками в Эдеме.

Гляди-ка, он сейчас скажет, что был бы законченным мерзавцем, если бы постоянно «не держал себя в рамках». – Вячеслав что-то произнес. – Ну вот, слышишь?

– Но это же глупо! – с сердцем воскликнул Светозар. – Кто же он сейчас, в таком случае? Ругается, пьет, ненавидит...