Встреча

Директор некоторое время глядел в мой монитор, затем шумно вздохнул и отошел с фразой: «Хорошо, Лисицын, я понял тебя». Замешкавшийся Павлик, догнав его у двери, возмущенно заголосил:

– А как же мои денежки?! А как же кататься на новой бибике?!

– К черту денежки! – рявкнул вслух Павел Игоревич. – Он верно говорит, больше потеряем.

Директор удалился, а мы со Славиком еще долго сидели, раскрыв рты… Поразительнейшее открытие: маленький Павлик был Диктатором, но Павел Игоревич не являлся его Рабом! Он умел заставить молчать внутреннего Шкета, когда это было необходимо.

Мы со Славушкой прониклись уважением к нашему начальнику…

Однако, насколько я успел за годы работы изучить характер Пал-Игрыча, в любой момент от него можно было ждать каких угодно сюрпризов, так что радоваться пока было рано.

На следующий же день – а это было в первую мою штрафную субботу – начальник вновь зашел ко мне с вопросом:

– Что, Лисицын, не передумал еще насчет «Металл-Веста»?

– Нет, – твердо ответил я, решив, что, в крайнем случае, уволюсь.

– И молодец, – усмехнулся он. – Наша фирма потеряла из-за тебя заказ на пять миллионов евро…

– Можно собирать вещи? – без обиняков спросил я.

– Не-е, – с улыбкой протянул он. – Лучше я выпишу тебе премию.

Глядя на мой раскрытый от удивления рот, директор пояснил:

– Дело в том, что благодаря тебе же мы оказались спасены от гораздо более страшных последствий, чем потеря пяти лимонов. Я созвонился с рядом специалистов, все они подтвердили твои выводы, а кто-то даже назвал твой сценарий слишком мягким.

Поздравляю, ты оказался прав, – он пожал мне руку. – Конечно, мне вчера здорово не понравилось, как ты перечил… Более того, скажу тебе честно, я не на шутку рассердился. Но, видимо, я это заслужил, – заключил Пал-Игрыч с самоиронией.

«Это не вы, а этот ваш… Кровопивец рассердился!» – мысленно сообщил я ему про надувшегося в углу Павлика. Тот, поймав мой насмешливый взор, не замедлил отреагировать.

– Однако в дальнейшем прошу тебя все же соблюдать субординацию, – сказал напоследок Павел Игоревич и вдруг рявкнул: – И давай-ка теперь без панибратства, понял?! Безумие ему, видите ли, моя идея…

– Хорошо, Павел Игоревич, простите, – с видимой покорностью произнес я, победно глядя на поверженного Диктатора, который этой вспышкой пытался отвоевать себе утешительный приз в виде моего извинения.

«Плевать я хотел на свою субординацию, – мстительно думал я.