Орден геноцида

Куда меньше – это примерно вообще ни хрена.

Хотя, вот дед Патрикей никогда особо дружелюбным и не выглядел. Вечно хмурый, с мрачным тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей и до самых глаз заросший бородой. При этом ещё и громадного роста – под три аршина всяко, так что даже над долговязым дядей Райнхардом возвышался на добрую голову. Не знаю сколько ему на самом деле лет – Патрикей был стар ещё в моём детстве. Да и кто он такой вообще, откуда и на самом ли деле его так зовут, учитывая малоразговорчивость деда, было выяснить весьма непросто.

Лет до восьми я вообще думал, что Патрикей вообще немой, пока он нас с Хильдой не покрыл отборным матом при попытке воровства яблок из соседского сада.

Числился Патрикей при нашей усадьбе мастером на все руки – и плотник, и конюший, и садовник, и помощник на охоте, и дядька, и вообще... Ну, мастер и мастер, короче. Что тут ещё сказать-то?

Вторым сопровождающим Хильды был Потапыч – наш уездный городовой из княжеской стражи.

Вообще-то он Егор свет Дмитриевич, а Потапов – это фамилия у него такая. Но к упитанному увальню с наидобрейшим лицом иного прозвища прилипнуть просто не могло.

При том я, например, знал - Потапыч в городовые пошёл после отставки из личной дружины князя, а это что-то да значит – чтобы в княжеское войско попасть, надо быть либо отменным воином, либо магом. Так что маска добродушного дружелюбного увальня – это всего лишь маска.

- Вашсиятельство! – при виде меня всплеснул руками городовой. – Ну что же это делается-то такое, а? Ведь третий раз за месяц сестрицу вашу, Ольгу Ренгольдовну, пёс его знает откуда достаём! Бедовая девка, как есть бедовая!

- Доброго дня вам, Егор Дмитриевич, - я вышел из дома и облокотился на перила крыльца. – Что стряслось-то?

- Нет, ну вы только подумайте! – горестно произнёс Потапыч. – Да где ж это видано, чтоб благородные девицы по кабакам портовым шлялись, а? Да ещё и дебош учиняли.

- Да они первые начали, чё я-то... – ухмыльнулась Хильда.

- Хм, - сказал Патрикей и отвесил сестре увесистого леща.

Та немедленно заткнулась и обиженно засопела, потирая затылок – дед и сам шуток не понимал, и чужой юмор не особо уважал. А связываться с ним себе дороже – у Патрикея была какая-то ненормальная устойчивость к магии. Достать его чистой силой под чарами усилениями – тоже неважная идея.