Орден геноцида

– Смотри! Смотри! Она опять делает ЭТО!

- Чем бы дитё не тешилось, лишь бы бастардов в подоле не приносило, - философски ответил я, пожимая плечами.

- А если кто-нибудь услышит эту галиматью?!

- В определённых кругах у нас репутация чёрных магов, которые делают пельмени из мяса младенцев… Что ещё нам может повредить?

- Ммм... Чокнутая сестра?

- Она нормальная.

Хильда прикрыла глаза, беззвучно досчитала до пяти, а затем открыла глаза и указала пальцем:

- Она называет его братиком. По-твоему, это нормально?

Вилли, как и всегда при посещении этой оружейной лавки, прилипла к помещённому под заговорённое стекло МГ-18 и несла какой-то бред, алчно желая пулемёт стоимостью в три тысячи сто золотых рублей.

- Абсолютно, - хмыкнул я. – Пускай развлекается, а мы пока закупимся всем необходимым.

В принципе, сестру понять было можно... В отличие от хозяина лавки, который эдакую красоту в нашей глуши продать не сможет, скорее всего, никогда. Нет, понятно, что произведено в Вестфалии, ленточное питание, двусторонняя подача патронов, воздушное охлаждение, сменный ствол, полторы тысячи саженей прицельной дальности и скорострельность в 1200 выстрелов в минуту.

.. Но три тыщи рублей – есть три тыщи рублей. При том, что колёсный броневик с установленным в башне «виккерсом» можно тысяч за пятнадцать взять. Ну, подержанный, ясно дело, но и то лучше подержанный, чем те, что в Чернигове наловчились собирать.

Так что хрен когда этот МГ у нас тут продастся. И к пифии не ходи.

Пока Мина не отлипала от пулемёта, я прошёлся меж стеллажей, набирая необходимый огневой припас.

Патроны для «мосинок», для БАРа, для револьверов, гильзы для дробовика – картечь и пули к «спенсеру» сами отольём. Капсюли, порох, клей, ещё гильзы – к винтовкам и револьверам... И когда уже Семёныч их по логике разложит, а не как ему хочется? Боевое к боевому, охотничье к охотничьему, видите ли... А у нас всё для боя и всё для охоты, вот! А ещё ведь надо...

А, сссобака, опять полная корзина... Пора её к прилавку тащить.

За прилавком я застал всё ещё торгующихся Хильду и Василь Семёныча, который был традиционно усат, велик, необъятен и неуступчив.

Особенно, когда дело касалось сбыта гильз и гейстовой кости для инкрустации против скидки на наши покупки, немалую долю которых занимали ящики с патронами для мелкашек.

Семёныч калачом был тёртым, оружием торговал не первый десяток лет, так что выбить из него скидку было делом очень трудным. Настолько трудным, что почти что на грани невозможного.