Гном. Часть 3

А была бы такой, как ты? Да, скорее всего, ничего бы и не было.»

* С самого начала, с 17-го года во многом лицемерную. Потом – тем более. Скромные люди в свою честь городов не называют.

Тут, надо сказать, она была права. Никаких настоящих подозрений она не вызывала, и в ходе массовых облав на коммунистов и социалистов с анархистами ее прихватили единственно только потому, что она имела несчастье приглянуться полковнику Варгасу, и он незаметно кивнул на нее своим подручным, Габриэлю и Игнасио.

А потом, когда, будучи уже арестованной, она не видела, еще и показал им кулак: чтобы не распускали лишнего лапы или, – не дай Бог! – не вздумали решиться на большее. Аресты шли массовые, особо разбираться было некогда, и среди низших чинов полиции и жандармерии царила крайняя простота нравов.

Полковник тоже поступал подобным образом не первый раз, но, разглядев поближе нынешнюю свою добычу, осознал, что на этот раз в его руки попал истинный бриллиант. Он даже привлек к детальной оценке возможной драгоценности давнего своего приятеля доктора Вегу, старого холостяка и большого циника.

Специалист очень широкого профиля, он, в некоторых случаях, помогал разговорить наиболее неразговорчивых клиентов. С неизменным успехом.

На этот раз он вышел из помещения, служившего ему смотровой, в некоторой задумчивости и начал доклад не вдруг и с непривычных слов.

– Ты не поверишь…

Смысл его достаточно витиеватой речи сводился к тому, что необыкновенно хорошенькая синеглазая маха, – никак не менее двадцати лет от роду! – оказалась девственной.

– И, похоже, – многозначительным тоном уточнил почтенный доктор, – девственна всесторонне, если ты понимаешь, что я имею ввиду.

Еще бы полковник, в соответствии с двухсотлетней семейной традицией бывший, помимо всего прочего, выпускником иезуитского колледжа, не понимал.

– Неужели? – Варгас – улыбнулся улыбкой, обещавшей исключительно много. – Не может быть.

Ты не ошибся? – Глянул на обиженную гримасу эскулапа, и резюмировал. – Какая прелесть!

То есть он, может быть, предпочел бы лет шестнадцать-семнадцать, но, с другой стороны, нынешняя добыча была куда более редкой и оттого могла обещать совершенно исключительные нюансы.

Само собой разумеется, девице с такими достоинствами не грозила обычная судьба: два-три дня более-менее замысловатых развлечений а потом, – что останется, – отдать подчиненным.