Триумвират - 1: Обратная сторона зеркал

Раз, два, три, четыре —

Когтями рвём мы вашу плоть…

Раз, два, три, четыре —

Колоть… молоть… КОЛОТЬ… МОЛОТЬ…

Ночь 3. Педиофобия — боязнь кукол

Шесть попыток проклятой дано:

Сойти сума, прозреть и умереть.

Строки сие написаны давно:

Стоит на веру их принять или же стереть?..

До этого момента она не задумывалась, насколько у приёмной матери отвратительный голос. Тем более эту песню раньше пел кто-то другой. Сероглазка не ошибся, мелочь вновь очнулась в своей комнате. Но не торопилась что-либо предпринимать, потому что…

— Скря-а-аб… скря-а-аб… — в этот раз некто уверенно начал ломиться через окно, закрытое шторами, — скря-а-аб… — словно этот некто тонкими иглами методично скрёб стекло.

— Бум-бум, бум-бум… — он же пробовал пробить его чем-то более весомым. — Ах-хрр… — громко сипя и порыкивая при этом.

— Бамс!.. — дверь резко распахивается, ударяясь об стену, в глаза девчушки бьёт яркий свет от фонариков. — Так, наконец, это она! — прикрыв ладонью глаза от яркого света, она щурится. — Мелочь, это я — сероглазка блондинчатая!.

.

— А что, значит, наконец? — спрашивает она парней, отодвигая одеяло с ног. В банальное везение ей изначально не верилось. А теперь и подавно.

— Только то, что нам шесть раз чуть не выцарапали глаза, — ответил за всех троих молчун, внимательно осматривая окно. Или скорее тихоня? Почему он вообще заговорил позже истерла? Что-то не так. Неправильно. Непривычно. Неприятно.

— Грр… — одеяло резво поползло под кровать, синеватые когтистые лапы потянулись к ногам ребёнка, сидящего на ней, — сюда-а-а… сюда-а-а… иди-и-и сюда-а-а… — без единого вопля мелочь сиганула с кровати на руки сероглазки, а потом инстинктно выскочила в коридор вместе с его фонариком под громкий хохот подкроватного нечто.

Единственный источник света, оставшийся в руках троицы, мгновенно погас, но во мраке продолжали гореть три пары грязно-зелёных глаз. Когда костистая рука со свисающими лоскутами кожи лже-сероглазки потянулась к ней на свет, дверь в комнату с протяжным скрипом закрылась и одновременно щёлкнули несколько невидимых замков.

— Шкряа-а-аб… — послышался вполне знакомый звук повреждения древесины когтями. Девочке под ноги подкатился второй фонарик, при проверке оказавшийся рабочим. При его свете на внешней стороне двери стали видны глубокие борозды. Всё, что происходит, оставляет свой след. Так было и раньше?

— Мелочь, откр-рой дверь… — шкрябанье прекратилось, голос подраженца прозвучал с порыкиванием, — выпусти меня.