Избранная Океаном. Книга первая

Уже успел убедиться, что она умеет преподносить неожиданные сюрпризы.

— Альмит, твое слово, — сладко улыбнулся Рейв.

Девушка исподлобья взглянула на него, но не стала комментировать. Вместо этого повернулась ко мне и смущенно сообщила:

— По результатам экзаменов мне разрешили остаться в группе Рейва. И я смогла… — она запнулась, словно не хотела этим хвастаться, — смогла занять четвертое место в рейтинге.

— Достойный результат, — согласился я. — Насколько мне известно, обычно вашим кадетам удается подняться на одну-две позиции, не больше, а пробиться в лучшую десятку тем, кто упустил свой шанс при поступлении, и вовсе нереально.

Как же так получилось, что ты была лишь на тринадцатом месте, а потом вдруг взлетела на девять строчек вверх?

Альмит замялась и отвела глаза. Как я и думал, причина была не в обычном «запорола вступительный экзамен».

— Конечно, я могу узнать это через считку, но мне бы хотелось, чтобы ты сама об этом рассказала, — мягко попросил я.

Черты лица хонги заострились от неприятных воспоминаний, но она через силу кивнула и ответила:

— Это… из-за Лиона.

Рейв недовольно скривился. Я, не понимая, о ком речь, покосился на него, и он послал мне короткий емкий мыслеобраз. Смазливый хонганский мальчишка, сын владельца «Вайлаб», с высоким социальным статусом, средними способностями и низкими моральными качествами — весь в отца. Несколько лет, точнее, как говорят в Хонгане, циклов Вайл-младший притворялся другом, чтобы использовать Альмит в своих целях, а после поступления в Дипломатическую академию решил избавиться от «подруги» как от ненужной вещи.

История не нова, особенно для хонгов, рвущихся к власти, и юный Лион мне заочно не понравился, так как вобрал в себя все, что я терпеть не мог в дипломатах.

— Продолжай, — попросил я, отложив мыслеобраз на задворки сознания.

Альмит, нервно сглотнув, заставила себя говорить:

— На вступительных испытаниях мы шли примерно вровень, а потом в блоке физической подготовки… — она запнулась, — нас сделали соперниками. Он попросил… и я сдалась без боя.

Хонга опустила голову, пытаясь скрыть пылающее от стыда лицо, но нервно дрожащие уши ее выдавали. Ей было больно и противно, воспоминания обжигали подобно разгорающимся углям, и никто не мог спасти ее от самой себя, допустившей ошибку.

— Ты смогла бы выиграть? — уточнил я, желая ненавязчиво вырвать девушку из пучины самоненависти.

Она, не поднимая головы, задумчиво потеребила кончик косы. Потом тихо ответила:

— Вряд ли. Он сильнее, я же знаю.