Избранная Океаном. Книга первая

Более того, на весь Хонган едва ли наберется десяток нечистых, потому что Высший Совет из цикла в цикл отказывается расширять квоты для жителей Темного материка. Встретить посреди бела дня в центре города кого-то с поверхности равносильно чуду.

Чудо. Мысли, неопрятным клубком метавшиеся в голове, словно запнулись об это слово. Чудо, что я встретила нечистого в Плауте. Чудо, что он оказался рядом, когда я выскочила на дорогу. Чудо, что благодаря его вмешательству я все еще жива. Жива… Ледяные змейки осознания, что я чуть не отправилась в объятья Океана, поползли вдоль костей.

Я застыла, продолжая в упор смотреть на нечистого, но думала уже о другом. Минуту назад меня едва не размазало по дороге. Это ж насколько нужно было распсиховаться, чтобы не заметить сопротивление барьера? И почему, черт возьми, этот ненормальный полез под колеса, чтобы меня спасти?

Чужие пальцы, сухие и очень горячие, вздрогнули и разжались. Мужчина, еще раз с раздражением окинув взглядом ощерившуюся камерами толпу, повернулся ко мне и буркнул:

— Леди, плохое настроение еще не повод бросаться под колеса, изображая Анну Каренину.

Голос у него был не очень низкий, но звучный и чуть рычащий. Приятный тембр, любительницам мурлыкающих баритонов пришелся бы по душе. Правда, я ожидала густого, сочного баса — под стать ощущению подавляющей силы, исходящей от перекатывающихся под светлой кожей мышц.

— Я не специально, — проблеяла я, понимая, как глупо звучат мои слова. Спрашивать, кто такая «Анна Каренина», я постеснялась — вдруг какая-нибудь известная на поверхности личность, которую стыдно не знать?

Нечистый, хмыкнув, недоверчиво покачал головой.

Я поджала губы и повторила:

— Это была случайность. Убегала от навязчивого ухажера.

«Ухажер», все это время маячивший где-то рядом и изображавший переживания за мою жизнь, прошипел под нос ругательство.

— Судя по тому, что вы собрались сбежать на тот свет, ухажер и правда навязчивый, — заметил мужчина, одарив Лиона презрительным взглядом.

Я фыркнула, увидев, как перекосилось лицо хонга. Ужас от пережитого отступал под напором более насущных проблем. Прожекторы по-прежнему нещадно жгли, дорожная пыль мешала дышать, запястье ныло, а внутри плескалась истеричная злость на всех и вся. Щелчки камер, шепотки зевак и старательные попытки Лиона сделать вид, что ничего не произошло, — все это раздражало, напрочь выметая из организма липкие остатки страха. Злиться сейчас было намного проще.