Избранная Океаном. Книга первая

Меня вышвырнуло обратно в мое тело, на миг ослепив, но я почти сразу восстановил чувствительность нервной системы и поспешно проверил состояние подопечной.

Обрыв связи больно ударил по Альмит, и она потеряла сознание, но сейчас это было уже не так страшно. Если бы подпитка проклятья была нарушена извне, то отдача стократно вернулась бы к юной хонге, лишив всякой надежды на спасение. Но создатель сам отсек связующую нить, и черное колдовство ослабло, так как собственной воли и вписанного в магическую формулу алгоритма поведения не имело.

Мастер предал свое творение, бросив на произвол судьбы, и расправиться с таким вот ненужным «ребенком» было намного проще.

Следующие полтора часа я старательно вычищал тело и ауру Альмит от проклятия. Кропотливая работа, нудная и не особо интересная. Зато у меня была отличная возможность изучить ментальное поле хонги и найти там немало интересного. Уверен, даже Рейв большую часть упустил, потому что нависшая над девочкой угроза затмевала все.

Кровавый круг с шипением испарился, забирая с собой остатки проклятия.

Я устало поднялся с пола и размял затекшие ноги.

— Ты уже закончил? — удивился Рейв, когда я рассеял щиты.

Все это время он видел лишь то, как я склонился над Альмит, крепко держа ее за руку. То, что происходило на ментальных уровнях, было скрыто барьерами, и потому вампир пребывал в неведении, и это даже к лучшему. Были вещи, о которых я предпочел бы пока умолчать.

— Маг отсек проклятье, — коротко ответил я.

Сев на диван, я взял кружку с недопитым кофе.

Напиток давно остыл, но подогреть его простеньким заклинанием мог даже ребенок. Элементарная магия, которая сейчас, после долгой работы, далась с некоторым трудом, но вскоре от чашки пошел ароматный парок.

Альмит застонала и открыла глаза. Посмотрела на Рейва, потом на меня и вздохнула.

— Значит, это все-таки не сон.

Она осторожно села и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Сейчас у нее на душе должна царить умиротворенность и тихая безмятежность, словно она избавилась от чего-то тяжкого, постоянно гнетущего.

Правда, радости на ее лице не отражалось, скорее, не самые приятные размышления, хотя, казалось бы, хонга только что чудом избежала смерти и должна быть счастлива.

Ее внимание переключилось на расстегнутую куртку. Изумление сменилось недовольством, и девушка вскинула на меня свои красивые вишневые глаза, глянув исподлобья так, словно обнаружила себя обнаженной в моей постели.