Полосатая жиза (нь)

Катя сопровождала её, победно держа в руках папку с заключением, добытым такой ценой.

Но в больнице, к её глубокому разочарованию, хирург Карен Ашотович эту папочку с обследованиями велел выкинуть. Мол, он не доверяет платным клиникам - они там невесть что понапишут, лишь бы деньги содрать. И велел провести свои обследования. В результате предыдущий диагноз полностью подтвердился. И Тамаре Львовне в тот же день сделали лапароскопию, удалив невероятно воспалённый желчный пузырь. И добыв из него полтора десятка булыжников, которые хирург - замечательный врач Карен Ашотович, вынес Кате после операции в марлевом узелке и вручил на память.

Карен Ашотович сказал:

- Я бы таких, как ваша мама, которые тянут с операцией до последнего, принародно порол бы!

- Терпела, - вздохнула Катя. - Мол, само пройдёт

- Прошло? Некоторых из терпил не успевают к нам довезти и потому везут на кладбище.

Катя не стала обижать этого лучшего представителя врачебной братии, рассказывая ему о врачах скорой помощи, которые вовсе не спешат везти в больницу терпил. И врачей поликлиник, не торопятся оказывать им помощь. Ведь, слава богу, всё обошлось.

С этого дня Тамара Львовна пошла на поправку. Она начала вновь учиться: есть - забыв про акрид, ходить - не опасаясь иголок, и - просто радоваться жизни. Даже обшарпанные стены больницы и хронически текущие всюду краны не смогли помешать этому процессу.

А главное, представьте себе - бухгалтерия Тамары Львовны пережила её отсутствие практически без урона финансовой стабильности.

В общем, со сложностями, препятствиями и нервотрёпками, но эта чёрная полоса в жизни Кати была преодолена. Хорошо, что у неё выпал редкий выходной.

Но, как говорит Милка - лиха беда, мочало. Или молчало, что ли. Тут же вдогонку возникли новые.

10. Отставной профессор

Альберт Иосифович Книппе - сухощавый, стройный, средних лет, с бородкой и, как и полагается, профессору, в очках - называл себя просто Бертиком.

Странное прозвание для профессора, конечно. Ну, не любил он своё имя, полученное им от родителей, на его беду, тоже математиков, - в честь великого Альберта Эйнштейна. Какой из него, заштатного доцента, Эйнштейн?Бертик ему в самый раз. Да и вообще… стех пор, как он стал волшебником, прежнее имя ему только мешало.