Отель "Волчье Солнышко".Будьте нашим гостем!

Эх, мечты - мечты…

Я вновь покосился в зеркало: понятно, почему себя вчера не узнал - с такими кругами под глазами мне только панду косплеить.

Может, ну это все к черту? Напиться, забыться и… Часы заорали так, что если кто на этаже и спал, то уже проснулся. Правильно, не одному же мне страдать.

Вернувшись в комнату, я переоделся, бросив истерзанный пиджак на пол - отель сам разберется, что с ним делать – и подхватил с тумбочки уродливые наручные часы: черные, туристические, с каучуковым ремешком, огромным циферблатом и множеством мелких окошек.

В одном из них сейчас горела желтая семерка. Ну, правильно, всего неделя прошла с последней ошибки.

Ворвавшийся в открытое окно ветер шевельнул шторы, солнечный лучик скользнул по паркету, дотянулся до моей ноги, ласково лизнув туфлю…

Я замер, так и не застегнув ремешок часов. Солнце. В номере у Клыкова вчера светило солнце. И это учитывая то, что я зашел туда в самом конце рабочей смены – почти в одиннадцать ночи. Очень интересно.

Это кто же у нас так балуется?

Мало того, что вчерашний беспорядок сам по себе странен, так еще и с временем что-то не то.

Пора заняться делами.

Желтый цвет семерки на часах сменился зеленым.

Только сперва, наверное, все-таки надо позавтракать.

Наспех перекусив в служебной столовой, я направился в проклятый номер.

Дверь открылась раньше, чем я взялся за ручку. Переступив порог, я оглянулся по сторонам. Итак, что тут у нас.

Обстановка со вчерашнего вечера не изменилась.

Солнечные зайчики, прыгающие по обоям, картины с ангелочками, держащими букеты полевых цветов и кувшины с водой, застеленная светлым покрывалом кровать… Только дорожка воды на зеркале чуть подсохла.

С картин, пожалуй, и начнем.

Остановившись напротив одной из них, я ковырнул пальцем раму. Первое время ничего не происходило: пупсики все так же безмятежно пялились на меня, растягивая губы в безмятежных улыбках. Я уже отчаялся, но в этот момент один из ангелочков, повернув голову, медленно моргнул.

Зрачки вытянулись, заострились, а в огромной, от уха до уха, пасти показались острые клыки и мелькнул длинный раздвоенный язык.

-Наконец-то! - вздохнул я. - А дальше?

Державший кувшин ангелочек чуть наклонил сосуд: темная тягучая жидкость неторопливо потекла к краю картины, выплеснулась за раму и стекла по стене, неопрятными потеками застыв на обоях.

-Уже лучше, - хмыкнул я, разворачиваясь к кровати.

Точнее, хотел повернуться, не успел.