Пришествие Магии

В его голове заработали шестерёнки мыслей – идея, высказанная Эссирах была отнюдь не глупой. Олиал поделился с ними лишь тем, что считал нужным, ни больше, ни меньше. Каждый из Великих знал только свои действия в Ритуале, а целая картина для них была сокрыта. Разве что Камилус мог по фрагменту понять всю суть заклинания, но на то он и гений.

- Но почему скооперироваться…ты решила именно со мной?

Эссирах улыбнулась, сложив руки на груди, тем самым слегка её приподняв.

- Дарриж дурак и шкурник, он с удовольствием ознакомится с моей частью Ритуала, а своими наработками не поделится. Артальт не знает слова «сотрудничество», да и, если честно, физически мне неприятен. Можно было бы обратиться к Камилусу, но он куда-то запропастился. А ты… - она снова улыбнулась, а Бруспик почувствовал, что вот-вот начнёт краснеть.

Значило ли это, что ей он, в отличие от Артальта, приятен физически? Но нет, думать об этом не стоило.

- Ну, ты единственный, кто остался.

- Я польщён, - сухо произнёс Бруспик, чем заставил Эссирах весело рассмеяться.

- Кроме того, мне кажется, что между нами образовалось… скажем так, «взаимопонимание» ещё во время застолья.

- Ну что ж. В твоих словах есть резон… - Бруспик не знал, что говорить и делать дальше.

Эссирах тем временем подплыла к его столу и начала садиться рядом.

- Могу я…? – спросила она.

- Конечно! – чуть ли не воскликнул Бруспик, с чрезмерной поспешностью давая ей место, на секунду почувствовав её бедро своим боком. И себя идиотом – не на секунду. Хорошо хоть петуха голосом не пустил.

Великая разложила свой свиток, придавив бумагу по углам письменными принадлежностями, расставленными на столе. Бруспик чувствовал её запах – цветочный, немного резкий, но всё равно восхитительный.

Как у них дошло до любви, он даже и не понял. Знал только, что примерно час они напряжённо обсуждали заклинание, свои действия в Ритуале и как это вообще может работать. Камилус говорил, что во время перехода в силу вступит иная магия – другого мира, но, очевидно, что это будет за магия и каковы окажутся её законы, было известно лишь Олиалу, то есть, они всё равно упирались в глухую стену.