Пришествие Магии

Молодая и упругая кожа девушки обвисла, пошла пятнами, пышные бёдра усохли, грудь превратилась в два опустившихся кожаных мешочка, лоно обросло некрасивым седым волосом. Карие глаза, в которых застыл по-прежнему детский испуг, заволокло бельмами. Мальчик стал дряхлым дедом, без палки не способным держаться на ногах – он упал на колени, не падая только потому, что его лицо словно приросло к ладони Олиала. Его густые волосы пожрала плешь, оставив лишь венчик по бокам. Зато глаза – карие, как и у сестры – оставались зрячими до последнего момента, когда отстучавшие за минуту целую жизнь сердца почти синхронно остановились у обоих.

Старуха и вцепившийся в её руку старик повалились на пол, как подкошенные, их кожа стала обугливаться и чернеть. Обнажившиеся кости, которых вместе не держало уже ничто, с сухим перестуком осыпались на ковёр, спустя мгновение став прахом и испарившись.

Лишь череп мальчика какое-то время оставался у Олиала в руке, но и он пошёл трещинами, а затем испарился.

- Ну вот. Что я говорил.

Уже и не больно.

Старый маг опустился на широкую кровать, стряхивая с руки пепел. В голове приятно звенело, мысли стали острее, тело – крепче. Поднеся к глазам ладонь, он сжал её в кулак – никакой дрожи. Старческих пятен поубавилось.

И всё же… Это были лишь крохи, которые с каждым разом помогали всё меньше.

На этот раз ему не пришлось собираться с силами, чтобы отдать приказ.

- Эй ты, за дверью!

Вошёл солдат, и его лицо вытянулось от удивления, когда он увидел в комнате одного Олиала.

И обрывки детских рубах на полу.

- Сколько детей осталось?

Вояка молчал, потому что ему внезапно стало очень страшно. Раздался хлопок, и голова солдата резко откинулась назад. Мужчина охнул, прикрыв ладонью лицо. Рот заполнился металлом.

- Девять, господин, - промычал он, сглотнув кровь.

Олиал прислушался к себе. И понял, что ещё недостаточно полон для Ритуала.

- Веди всех.

Пролог серийного убийцы (Пролог нашего мира)

У каждого человека внутри есть зуд, который он ощущает лишь в минуты крайнего раздражения.

Когда случайно прикусил язык. Уронил ручку, наклонился поднять и зацепил целую кипу листов на столе, они перемешались и ближайшие несколько минут тебе придётся потратить, сортируя их. Когда выслушиваешь чьи-то насмешки. В очередной раз не можешь пройти уровень в компьютерной игрушке.

Тело напрягается, как будто ему нужно что-то сделать, но ты не знаешь что. ОН знал.

Убийство не приносило ему удовлетворения, оно освобождало.