Орден геноцида-2. Чистилище

А если не веришь своей семье, то кому верить-то в этом грёбанном мире? И потому даже если вы трое несёте полную околесицу, но никаких иных разумных объяснений нет – я приму это на веру.

- Потому что ты, оказывается, такой наивный? – хмыкнул я.

- Потому что у меня кроме вас больше никого нет, - дядя чуть наклонился вперёд и бешено сверкнул глазами. – Там – в этом твоём несбывшемся будущем – как оно, а? Ты ворчишь на старого маразматика Райнхарда? Ездишь в гости к Хильде и сочувствуешь её несчастному муженьку, что умудрился жениться на этой химере в человеческом облике? Нянчишься с племянниками от Мины, которые все как на подбор – милые, умные и совершенно невыносимые? Приходишь с охоты домой, где тебя встречает жена и дети?

Меня пробила дрожь.

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

- Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик «маузера»…

...Я смотрю на Вильгельмину. На её мертвенно-бледное лицо – в тон белому платью. На её закрытые глаза.

..

Я смотрю на сестру, лежащую в гробу.

Все те видения и воспоминания, о которых теперь можно было бы и не вспоминать, вернулись вновь.

Райнхард вытянул указательный палец, нацеливая его мне между глаз.

- Нееет… - прошептал он. – Я знаю этот взгляд… Я знаю этот взгляд, ведь я вижу его каждый день в зеркале… Ничего у тебя там нет, Конрад. И ты что-то видел там. Ты. Что-то. Видел. Не знаю – наяву ли, во сне. Была ли эта жизнь, что не случится или не случилась… Но это было. И я это вижу.

Что-то… что-то настолько страшное, что это впечаталось в тебе. Ты спокоен внешне. Но на самом деле ты в ужасе. В ужасе от одной только мысли, что те видения станут реальностью. И потому тебе плевать, кто перед тобой – бомбисты Либрии, демоны или полчища тварей. Ты знаешь – тебе надо убить их всех. Их. Всех. И тогда ты не останешься один.

- Да, - сказал я.

- Я был как ты, - Райнхард слегка откинулся назад. – У меня был старший брат, родители, жена, и я думал, что так будет всегда.

Жизнь размеренна, скучна и будет такой дальше. А самое неприятное в жизни – это то, что даже к двадцати годам мой дар Заклинателя был слаб. Но потом – раз!

Дядя резко ударил кулаком правой руки по раскрытой ладони.

- И всё идёт прахом, - дядя криво усмехнулся. – Знаешь… Когда родилась Хильда, я просто порадовался. Ну дочка и дочка. Есть кому присматривать же – Лотта, няньки, кормилицы, тётя Ульяна… А вот когда никого не осталось – пришло осознание.