Орден геноцида-2. Чистилище

– В дружину ко мне пойдёшь?

- Прошу простить за дерзость, Ваше Высочество, но хотел бы остаться с братьями в Порубежной страже.

- Ну, твоя воля. Тогда вот ещё держи от меня, - князь достал из кобуры свой револьвер и протянул его рукоятью вперёд поручику.

А револьвер там был – не чета обычному оружию дружинников. Не в боевом плане, правда, а чисто внешне – хромировка, позолоченная гравировка, накладки на рукоять из мамонтовой кости… Роскошь, короче. Но в бою – скорее бесполезен, если не сказать больше. С другой стороны – а какой вообще смысл таскаться в бою с наградным оружием? Наградное – оно на то и наградное, чтобы дома хранить, гордиться и потомкам передавать.

Особенно, когда есть что передавать, а то в будущем тот же Пакт хоть и не отказался от подобного рода наград, но вся внешняя роскошь свелась к небольшой металлической табличке с гравировкой…

Следом вызвали одного за другим пятерых солдат из тех, что были под командованием Латышева. Ещё пятеро лежали в лазарете, причём один из них был в крайне тяжёлом состоянии.

Рядовых бойцов ждало повышение до младших урядников, медали «За храбрость» и по сотне рублей золотом.

Это для тех, кто оставался в строю.

Тем, кто из-за ранений теперь вынужден был покинуть службу, даровался чин старших урядников, медаль и сто пятьдесят рублей золотом. Мёртвым – тоже. Им чины, конечно, уж без надобности, но зато их семьи получат пенсион за старшего урядника, помимо награды. Ну и, естественно, льготы для детей или близких родичей, буде они захотят поступить на княжескую службу.

Вполне весомый приз, чтобы среди многодетных крестьянских семей нашлись новые желающие надеть форму.

Что тот риск смерти против шанса вырваться из реальности, где кроме перспективы крутить коровам хвосты и пахать землю, и нет ничего? В служивые отбор нехилый такой, но детям погибших в бою или уволенных со службы по ранению полагаются льготы при наборах. Это не та ситуация, что бывали в моём будущем, когда некоторые из князей в войну пытались возместить убыль в магах народным ополчением.

Учитывая, что делалось это обычно в тех местах, где крестьяне по своим правам лишь самую толику отличались от рабов, ничем хорошим это не кончалось. Хотя в основном, такое вот «ополчение» во имя своего сюзерена могло лишь бодро разбегаться и сдаваться в плен, где хотя бы худо-бедно, но кормили. Алеманцы из них даже вспомогательные войска не набирали, потому как за Пакт они разбегались с тем же успехом, что и за князей.