Орден геноцида-2. Чистилище

Ну и как тут сбежишь-то?

Однако ещё существовавший тогда Альянс Княжеств всё-таки смог вытащить оттуда два десятка заключённых…

- Я никогда не рассказывал об Ингеборге, потому что забыл о том, что она вообще существовала, - мрачно уронил Райнхард, заставляя меня отвлечься от воспоминаний. – Я не рассказывал о ней, потому что она заключена в Тетраграмматоне – под Замыканием Макондо.

- Это же особая тюрьма Мазендарана, - нахмурилась Вилли. – За что она туда попала?

- И зачем вообще может понадобиться кого-то прятать в тюрьму, где тебя все забывают, если можно просто казнить? – добавила Хильда.

- Демавенд занимается только одной категорией преступников, - сказал я.

- Одержимыми и теми, кто заключил договор с Той Стороной… - тихо произнесла Мина.

- Бывает, что некоторых из них так просто не убить, - объяснил дядя. – А бывает так, что некоторые из них могут всё-таки оказаться полезны в будущем. Или за кого очень сильно попросили нужные люди, чтобы смертную казнь заменили на пожизненное заключение.

И, насколько знаю, нельзя было просто привести в Тетраграмматон и убить заключённого внутри Замыкания – он должен был умереть своей смертью. Ну или добровольно покончить с собой.

- Провести всю жизнь на забытом богом острове посреди тундры и песцов? – поморщилась Хильда. – Да лучше сдохнуть!

- Большинство считает так же, поэтому в Тетраграмматоне вряд ли наберётся и сотня заключённых со всего Старого Света, - усмехнулся я.

- Тебе-то откуда знать? – полным скепсиса тоном произнесла блондинка.

Я выразительно постучал пальцем по лбу.

- Ах да, пророческий дар… Ну да, ну да.

- Так… С чего бы начать-то… - задумчиво потёр лоб Райнхард. – А, хрен с ним! Начну с самого начала – мож и разберёмся тогда… В общем, суть в том, что наша с Вольфом мать умерла достаточно рано. Отец долго оставался один, но потом всё-таки решил жениться снова. Выбор пал на Макинтайров – Зигфрид когда-то воевал вместе с их главой, ну и связался по старой памяти.

- Сколько ей сейчас? – полюбопытствовала Мина.

- Инге было всего четырнадцать, когда её осудили, ты только родилась, Хильде и Конраду по два года было… - дядя начал загибать пальцы. – Ну да, ей сейчас значит где-то двадцать восемь.

- Ты и о Марии не рассказывал, - заметила блондинка.

- Были причины, - криво усмехнулся Райнхард.