Орден геноцида-2. Чистилище

– Выдающийся образец, между прочим! Имя и фамилия, к величайшему сожалению, неизвестны. Ранг тоже оценить не представляется возможным, но никак не ниже шестого. В плен наверняка попала без сознания, иначе просто не далась бы. Ещё молода, здорова, а организм носит следы вмешательств магического и алхимического рода. Пусть и не оптимизированных, но на удивление удачных… Повышенная регенерация, феноменальная живучесть, высочайшая резистентность к ядам, болезням и даже алкоголю… Большая удача, что её удалось получить невредимой.

Да что говорить! Она сделала больше попыток побега, чем все остальные вместе взятые! Пришлось подрезать ей сухожилия на руках и ногах, сделать операцию на голосовых связках… И даже лоботомия не смогла её до конца привести в покорное состояние.

Я смотрю на «куклу» 6-10-15.

Лет тридцать. Тусклые светлые волосы, осунувшееся лицо. Бледная кожа, давно не видевшая солнечного света. Алые глаза с вертикальным зрачком…

Я смотрю на Хильдегарду Винтер.

Я смотрю на свою сестру.

Звуки глохнут, уши будто бы закладывает ватой.

Я стою на месте, не в силах оторвать взгляд от Хильды.

Минута, год, вечность – не знаю, сколько я так простоял. Но затем меня вернули в реальность голоса.

Точнее не вернули, а вышвырнули.

- Отменные буфера, - вполголоса произнёс один из стоящих за моей спиной лагерных охранников. – Может, как всё успокоится попробуем её?

- Тссс! Тихо, придурок! – прошипел второй. – Вдруг этот услышит!.. И профессор опять психовать будет, если узнает, что «куклам» опять кто-то вне плана ребёнка заделал…

Хильда смотрит на меня пустым немигающим взглядом… А затем слегка размыкает пересохшие потрескавшиеся губы и беззвучно выдыхает:

- Кон… рад…

Где-то внутри воет от боли запертая в магической клетке тварь, разрывая криком мою грудь.

Я медленно поворачиваюсь к охранникам.

- Сэр?.. – озабоченно произносит один из них, видя моё лицо.

Открытая дверь в шлюз – словно окно в тёмной комнате, словно я смотрю из глубины колодца. И я падаю в него. Падаю. Падаю… Протяни руку и выберись обратно – это не сложно.

Но я не хочу.

Мир выгорает, обращая все свои цвета в пепел. Мир обретает все оттенки серого.

- С вами всё в порядке, сэр? – вновь спрашивает меня охранник.

- Нет.

Я поворачиваюсь к ним спиной. Лагерные охранники оседают на колени, хватаясь за перерезанные глотки, из которых хлещет кровь.

Делаю два шага вперёд.

Руки ложатся на лицо и затылок профессора Эбнера. Рывок. Хруст ломающейся шеи.

Взмах правой рукой.