Булгакион

А душа вечна - вот и совершает полеты.

Пока Милустина рассуждала о правдоподобии полетов во сне и наяву, путь ее покрыл цельную пластину блестевшей воды моря, и воздушный турист наплыла на группу очень красивых островов. И тут Милустина действительно удивилась. На этих островах лежал какой-то город.

Очень ровными кубиковыми конструкциями было усеяно его побережье. Одинаковые столбики из ровно выточенных палочек стояли рядом один к другому. Каждая такая щепочка по вертикали увенчивалась какими-то квадратиками.

Этот парад щеп был свитно окружен сетью серых полос со множеством мелких разноцветных кубиков, которые в оба направления ползли вдоль полос.

- Люди внутри! - Сообразила душа летающая, предполагая, что в этих ползущих на лентах крупицах - в особом транспорте, подчиненном правилам - находились живые люди.

- Таких городов сейчас нет. Это будущее!

Подивившись картинкам нереального населенного места на воде, интуицией спящая догадалась, что это не Царствие, которое обещал Спаситель, а всего лишь большой иностранный полисис, что пребудет на земле потом.

И он не в Иордане, и не в Междуречье, и не в Риме, а вероятно, где-то совсем в удаленной части земли. Там, где выращивают что-то в воде. От родителей она слышала про королевство Сима, бывшее на Востоке. И там в треугольных шляпах малорослые люди должны были обрабатывать водный злак. Очень ровными оказывались круглые и прямоугольные рукотворения. Значит, нескоро произойти должны были такие города. Значит, и Спаситель к тому моменту еще на земле не появится. Значит, и в этих затейливых домиках возле зеркала морского растут души, которые разделяют путь и молитву Христа, и кто нет.

Милустина не заметила, как сгустился вечер. Ведь во сне - все быстро. И вот вниманию ее предстала черная пластина: на нее впились светлячки - черточки света. Но прошмыгнув над этим и приглядевшись, она уразумела, что светлячки, суть, корабли, и сами они освещают под себя море в ночи.

Делают это для того, чтобы ловить рыбу, идущую на свет. Такие интересные ладьи другой эпохи.

Море было огромным. Не было видно ему ни края ни конца. Только вдали у горизонта виднелись клочки сваленной бараньей шерсти - ночные облака. Корабли сменились светящимися ожерельями на той же черной пластине.

- Это город на воде ночью, - поняла Иустина, когда тот же мегаполис вспыхнул под ней ожерельями огней. Каждое украшение было островом.