Булгакион

Но только с некоторых пор ее регулярно можно было видеть со скрещенными на груди руками с глуповатым отрешенным лицом, семенящей стопами, чтобы принять тело Христово. Она видела этих личностей у себя в квартире. Именно: кота и его друга в клетку. Врачи смело бы сказали:

- Понятно - оно самое, на букву "Ш". Явление в медицине малоизученное, но к ситуации определенно применимое.

И как-то она смирилась и уже жила с ними в нейтралитете, хотя ловкое зрение давало ей видеть и личностей других, иного сорта.

Церквушка была захолустная - в каком-то спальном районе Питера.

Знаем склонность Маргариты: из всех ярких возможностей всегда выбирала не самые шикарные углы. В этот угол она приходила раньше всех, молилась у главных икон, долу била поклоны, потом хватала свое оружие - отвертку и тряпку - и с остервенением и умелостью с колокольчиков подсвечника вычищала воск. Священник появлялся с вопросом к охране:

- В приходе кто-то есть?

Та отвечала:

- Рита, как всегда.

Клирик двигал в верхний ярус, улыбался себе под нос несказанной улыбочкой.

Имя работницы и прихожанки, собственно - все, что о ней могли сказать на приходе. Когда она первым образом появилась в доме Божьем, ее спросили, и она представилась: "Я - Маргарита". Каждую воскресную литургию эту Маргариту можно было увидеть в очереди на получение Тела Христова. Со скрещенными запястьями она подходила к рукоположенному клирику, имеющему преемственность от апостола Андрея. Подобно копью клирик заносил над дамой золотую ложку, она открывала рот - он засовывал ей хлеб, смоченный Великой Кровью.

Зубы Маргариты жевали, рука рисовала по воздуху крест, ноги отводили закусить рассеченной просфорой, снова брала свое оружье и возвращалась к обязанностям. Причащали библиотекаршу под именем ее самой. В Святцах известны две святых: гречанка Маргарита Гунаронуло, которую коммунисты схватили в храме, чтобы расстрелять. (Ведь она вступилась за белого офицера.) И Маргарита Закачурина, инокиня-портниха, расстрелянная теми же товарищами в 37-ом. Глядя на нашу подопечную, тоже хотелось сказать: "Святая же! А не расстреливают потому, что пока время мягче. "

В обычной борьбе Литургии против сил зла оружье ее состояло из двух предметов: скребка и ветоши. Скребком она счищала воск, а ветошью стирала помаду да слюни с великолепных икон. Пока текло таинство службы, хозяйка скребка успевала и отстоять, и пройтись по всем подсвечникам, и содержать в чистоте стекла образов, когда к ним плыла очередь слюнявых лобзающих.