Опасные игры с тенями. Кофейный дневник Амелии К.

»

Быстро резюмировала она, поспешно вставая с кровати и откладывая в сторону плед, решительно направляясь к санитарному ведру.

«Туда и обратно в кровать. Здесь и сеймомент. И никаких древних. Туалетное перемирие.»

Пытаясь отвлечь себя размышлениями, Ами, стараясь не бежать, дошла до ведра и опометью добежала обратно до кровати, запрыгивая на неё с ногами и вновь бросаясь под плед.

Но без воплей. Духи или нет, не дождутся от неё такого шоу…

Однако, несмотря на все уговоры и ухищрения, по возвращении в кровать страх не прошёл.

Зато сон прошёл бесследно и ничего не оставалось, как попробовать начать размышлять о том, что же означало сновидение, чтобы вновь встать и пойти ещё и умыться. Нужно было начать собираться на работу. Чтобы не тратить времени зря.

Итак, омилльки. Это сэльвские омилльки чтят духов.

«Но ты-то, судя по грубым чертам, некоролевской осанке и бледному цвету кожи, совсем не сэльва.»

Ами вздохнула.

Да. Она много ещё по каким признакам отнюдь не сэльва. Хотя…

…Кто знает. Сэльвские и северные обычаи в Омилле намертво срослись и уже сложно было отделить одни от других… Ещё несколько поколений – и это будет одна культура и один народ, вероятно, напоминающий большинство нынешнего омилльского населения.

Её мать вполне могла иметь какие-то сэльвские корни. Не зря же самой Ами так нравятся сэльвы и их чарующие традиции и миропонимание… Впрочем, ничто северное ей также не чуждо. Настоящее дитя этого места и времени.

Только вот, начисто обделённое ведьмическими способностями. Эх, если бы они только были… Она бы не застряла в Кантине.

Это относилось и к её матери. Тогда, правда, возможно, не было бы Ами, но может, оно было бы и к лучшему… Амелия никогда не хотела быть ни для кого проблемой. Жаль, что так получилось.

Где-то здесь, в Омилле, проживала амина родная бабка по матери. Это стало известно во время одной из таких же бессонных ночей, когда Амелия, стараясь никого не разбудить, кралась по коридору в направлении своей комнаты уже от уличного туалета. Посещать который в такие же вот моменты было гораздо страшнее, чем пересечь комнату…

Аккуратно обходя светлое пятно из кухни, она поняла, что тётка и отец не спали, обсуждая тихим шёпотом очередную выходку матери и… неприязнь Иветт к собственной родне.

В их доме никогда не упоминали об омилльских корнях Иветт и о её отношениях с собственной матерью. Точнее, о полном отсутствии последних.

Как выяснилось, едва повзрослев, Иветт оставила дом, навсегда вычеркнув из своей жизни свою мать.