Нога судьбы, или Истории, рассказанные за чашечкой кофе

При поступлении в универ я подавала документы, свидетельствовавшие о том, что мне 19 лет. Приходится соответствовать. Впрочем, наш руководитель практики вообще-то и сам не так уж далеко ушел от этого возраста, если уж честно. И вообще!

В общем, на сей раз мне в самом деле крупно повезло: я нашла скелет. Не просто скелет, конечно, а захоронение. Судя по бесчисленным побрякушкам и оружию — захоронение воина. При нем оказались меч и кинжал в кожаных ножнах, а также кожаные же доспехи. И на всем этом богатстве были вырезаны какие-то знаки и надписи, которые предстояло еще расшифровать.

Сказать, что у Константина горели глаза — ничего не сказать. С момента обнаружения жмурика он, казалось, попросту перестал нас замечать, полностью погрузившись в свое занятие — он бережно и осторожно очищал от земли кисточкой каждый из предметов, находившихся в захоронении. Все мы в итоге побросали лопаты и просто сгрудились вокруг, наблюдая за работой руководителя. А тот — вот диво! — даже не пытался заставить нас снова работать.

А я между тем размышляла о незавидной судьбе давно покойного воина. Назовем его, скажем, Гошей. Ну почему бы и нет. Вот жил себе, допустим, Гоша такой себе много веков назад, никого не трогал. Ну или наоборот, очень даже трогал и завоевывал. Не суть. Наверняка его уважали. Пожил свое, погиб в бою или от старости, упокоился под курганом. Похоронили Гошу с почестями, оружие положили, трофеи какие-нибудь, все как следует. Лежал он себе столетиями под землей, как полагается уважающему себя мертвецу.

А назавтра Константин и вовсе объявил ближайшие два дня для нас выходными, распорядившись только позаполнять свои дневники практики. Сам он почти не выходил из рабочей палатки, где разбирал сделанные находки и перерисовывал надписи.

Целый день мы только слонялись по лагерю, ходили купаться на речку неподалеку и болтали, сидя в тени раскидистого дерева возле нашей поляны. Макс все сокрушался, что не взял с собой гитару. Лариса за неимением других вариантов строила глазки Максу, но тот пока держался. Лешка все больше помалкивал и только время от времени бегал в палатку, чтобы принести мне то воду, то крем от комаров. Я тоже иногда бегала — чтобы принести что-нибудь для Макса.