Морские сны

Когда-то они тоже отправились на сушу вслед за укравшими их сердца юными мальчишками-моряками, чтобы потерять их в беспощадно-жестоком океане двуногих млекопитающих. Это море мало кому из бывших морских обитателей покорялось: слишком непохожа была логика теплокровных двуногих на логику сребро-чешуйчатых холодных рыб. Будь они неладны.

Комендантша.

 Когда-то давно, когда морская вода была солёнее, водоросли зеленее, а аквалангисты не засоряли своим любопытством морские пучины, она была королевой подводного общежития, где селились такие же зеленые, как упомянутые выше водоросли, студенты.

Молодежь была пестрая и разнообразная, однако весь этот калейдоскоп красок вертелся только по ее комендантской воле. Опоздал к отбою - ночуй в облюбованном маргиналами-осьминогами рифе, в уютный коробок или ракушку твоей комнаты тебя не просто не пустят, а не пустят с криками и обзывательствами. Или нарушил дисциплину, непомерно громко включив музыку - и света лишались все жители общежития, не только ты сам, поэтому в такие ночи лучше было вовсе не ложиться спать, потому что стоило закрыть глаза дольше, чем на секунду - и тебе устраивали темную. Да, когда-то она была повелительницей студентов, и никто не мог переспорить ее, когда она принимала для себя какое-то решение, пусть смехотворно-абсурдное и нелепое, но такое унизительное для робкого молодняка.

  То ли дело сейчас. Приходится тащиться в метро на другой конец аквариума мегаполиса, чтобы там сидеть на нелюбимой работе, пробивая покупки на кассе.

Штрих-коды на упаковках товаров давно сплелись в тюремную решетку, за которой она была вынуждена сидеть каждый будний день. Выходные, впрочем, не приносили облегчения, потому что проводить их было решительно не с кем. Поэтому те литры яда, которыми раньше она стрекала нерадивых студентов, месяцами накапливались в ней, лишь изредка изливаясь на особо неловких или долго думающих покупателей.

  Вот и сейчас бывшая королева общежития тряслась в полупустом вагоне, возвращаясь после раздражающе-утомительного дня домой.

Уголки жирных лоснящихся губ, казалось, стремились сползти с одутловатого, будто набитого протухшими потрохами, лица, изгибая разрез рта в закрывающую скобку. Чуть выше щеки мешали стечь на губы белесым водянистым глазам, сияющим, как новогодняя гирлянда, ярко-розовыми тенями, и с тяжелыми, как еловые ветки, густо накрашенными черной тушью ресницами.