Тайна Пушкинской улицы

– Да, – вспомнил Славик. – А играть-то долго будем? – глаза присмотрелись к стрелкам часов. – Уже восемь. Детям в девять спать пора.

– Пока не надоест, – отозвался мальчуган, поправляя рубашку.

Мужчина хотел было спросить: «Кому не надоест?», да не успел.

В следующую секунду он уже сидел не на лавке под кроной зелёного дерева со зреющими на нём желудями, а на крутом, бескрайнем бархане, упирающимся своей желтизной в горизонт.

Обернуться не хватало смелости.

Когда прошло минут пять и попеременно открытые и закрытые глаза не изменили физического состояния пейзажа, Славик поднялся.

Перед взором, насколько хватало видимости, простиралась бескрайняя, пугающая пением песков, пустыня.

Мужчина заорал что было силы. Тут же из-под его ног, без оглядки на взявшееся чудище, разбежались жители сурового края палящего солнца. Диск висел прямо над головой, а тень лежала только одна – человеческая. Тогда Славик впервые ей позавидовал.

Вспомнив уроки географии по теме «Пустыня Сахара и её обитатели», обладатель «Вольво» ужаснулся.

Воды не было. Еды тоже. Ночь обещала холод, а день – неминуемую смерть. Куда идти теперь – испуганный разум не знал. Попытка определить стороны света тоже ни к чему не привела. Солнце, как пригвождённое, не двигалось с места. Славик присел и стал смотреть на ползущее по земле тёмное очертание самого себя.

Лишь после того как восток с западом, с трудом, но были определены, мужчина напряг усилия в выборе направления.

Навязчиво в воспалённый мозг лезли только два слова: «Давай поиграем».

Глава 26 Долгожданная встреча

Долгожданная встреча

в которой Ёж признаётся в любви и рисует предложение руки и сердца

В то время, когда звон колоколов огласил приход девятнадцатого часа, Вадим с Оксаной, надев очки, уже высматривали друг друга в толпе отдыхающих и праздношатающихся.

Вечер принёс прохладу и росы. Чуть в отдалении играла музыка, стекались к танцам молодые люди, а старики, живущие здесь же рядышком в старых ветхих домах, устраивали партии в шахматы и домино.

Открывшийся после долгого бездействия прокат, предлагал гуляющим не только доски и «костяшки», но и теннисную сетку с ракетками. Потому звук, который Оксана приняла за равномерное заколачивание, принадлежал не молотку, а прыгающему кручёному шарику, отскакивающему от половинок широкого зелёного стола.

Только Оксана надела очки, как народу в саду оказалось на порядок больше.