Тайна Пушкинской улицы

Теперь праздник пришёл на трибуны болельщиков «Малахита». Мяч, наконец, и в их воротах тоже. Посмотрите, как радуется тренер.

Захар Захарыч действительно торжествовал. Его ребята не подкачали. Характерный для главного морозный взгляд, растаял при рокоте, прокатившемся по жёлтым трибунам. Вратарь «Малахита», потрясая мячом над головой, кинул его поближе к своим воротам. Игра продолжилась.

Голоногий Роман Николаевич, любитель и знаток мировых судейских свистков тоже был доволен ходом событий. За его долгую практику не случалось соревнований столь интересных, неординарных и захватывающих.

Игра закончилась под восторженные крики городских фанатов, удовлетворённых результатом.

Зрители начали расходиться.

– Счёт 3:2, – прокомментировал напоследок ведущий репортажа и, потирая бьющую в висок венку, тихонько добавил. – Только в чью пользу?

То, что происходило на поле в действительности, не мог в полной мере оценить ни один мозг. Даже вратарский. А ведь ребята старались хорошо сыграть. Показать неплохую забаву.

Где-то по большому счёту у них это получилось. По другим правилам, но удалось. Однако, об озвучивании данной мысли не могло быть и речи. И никакого разбора полётов. Об этом догадывались все.

Что касалось других людей с иными пристрастиями, особенно хорошо чувствовали себя отпускники, многие из которых, выбравшись за город, забывали о своих проблемах и хлопотах. Как впоследствии выяснилось, зря. Наступил самый удобный день их разрешения.

Оставшиеся горожане смекнули о том ближе к десяти утра, именно в то время, когда на стадионе закипали нешуточные страсти, – в стояние трёх солнц.

Ксения Константиновна, женщина неуёмная и очень справедливая, забежала к подруге через палисадник, впервые не поздоровавшись с Полканом.

От такого обращения, пёс, перешагнувший порог конуры, застыл на нём третьей лапой и, единожды гавкнув, присел.

– Марья! – кричала пенсионерка, направляясь к главному входу, по привычке заглядывая в низкое окно. – Марья, подымайся. Надо бежать.

– Что? Что случилось? – выглянула пожилая женщина.

По документам она была Бертой Феликсовной, но поскольку все её называли Марьей, хозяйка ветхого дома отзывалась и на это имя.

– Что случилось, Ксюша? – Одна рука оперлась о подоконник, а другая прильнула к груди, проверив, на месте ли нательный крестик. – Пожар?

– Лучше, – кивнула Ксения Константиновна, встав перед подругой. – Одевайся и бери все документы. Сегодня все работают.

Бабка Марья не поняла.