Тайна Пушкинской улицы

Старик прислушался.

«При допросе пригодится», – решил он и встал, не обнаруживая себя до поры до времени.

– Алексей Петрович, как же так, голубчик?

– Верно, верно, – отзывался тот, кого называли по имени-отчеству. – Люблю я их маленьких. Ходят толпой, скуку давят. А по мне пусть такое движение, чем вовсе никакого.

– А я лето люблю, – поддержал первый собеседник. Тепло. Птицы щебечут. Помните, воробей в позапрошлом году залетел? Целых два часа ловили?

– Да, да, – зашумели оживлённо ещё голосов пять.

«Ба, тут не один, а целая группа», – спохватился Иваныч, сожалея о скудности своего боекомплекта.

– Хоть бы кто догадался меня в порядок привести, – продолжал женский контральто с лёгким немецким акцентом.

– «А вот и Руслана», – подумал сторож, с опаской выглядывая из укрытия.

Что этого делать не стоило, Иваныч понял потом. А так, выйдя из-за угла почти на середину зала, он стал самым немым из присутствующих.

Люди, чьи портреты составляли гордость губернаторского дома, ожили, выйдя из своих рамок, у кого какие были и общались друг с другом, выражая мнения и пользуясь предоставленными художниками картинными предметами.

Так, если Алексей Петрович, – первый генерал-губернатор, – располагал книгами, он их и читал, и перечитывал. У других государственных деятелей дела обстояли по-разному: где с кувшином и чаркой, а где и вовсе безо всего.

Выражение лица Иваныча заставило портреты нехотя вернуться к прежнему расположению. Свет погас.

Звуки стихли. Только за окном послышалось цоканье копыт. Спустя минуты две, в двери постучали.

– Сейчас, – крикнул сорвавшимся на петуха голосом сторож. Ружьё, задевая лестничные перила, бряцало, издавая звучание бьющейся костяшки. – Иду, – ещё раз погромче озвучил присутствие человек, открывая засов, предварительно выглянув в окно.

– Что тут у вас? – не слезая с коня, проговорил старший патрульный.

Иваныч открыл было рот, но перевёл взгляд с одного мужчины на другого.

Он вдруг осознал весь ужас своего положения: «Портреты разговаривали», – скажи и нет работы.

– Здесь женщина ходит, – нашёлся сторож. – Может, не одна. Манила в Кремль. Подозрительная.

Отношение конных патрульных не сказать чтобы очень изменилось. Такие, что периодически звали в Кремль, в городе случались и прежде. Обойдя сад и никого не увидев, люди снова взобрались на коней. Вдруг, те вздрогнули и слегка подались назад.

– Тпру, Огонёк.