Тайна Пушкинской улицы

Немного подумав, каким ещё бывает ударник, если не трудовым, он стал свидетелем напряжённого разговора между восемнадцатым номером, – Семёновой, – и её тренером, как можно было судить по висевшей табличке.

Мужчина стоял на трибуне, знаками руководя прыжками своей воспитанницы. Что означали два поднятых пальца левой руки с перпендикуляром правой, было известно, пожалуй, только Семёновой. Она единственная покраснела, подошла к шесту и, вытащив тот, пошла его натирать.

– У неё последний шанс, – меж тем, говорил человек с бульдожьими щеками.

Когда – то очень известный в стране, он решил сделать всё от себя зависящее, чтобы воспитать олимпийского чемпиона или чемпионку, как бог даст. У Семёновой, по расчёту тренера, оставался для доказательства только один прыжок.

– Она старается, Мартын Петрович, – защищал девушку помощник, искренне веря в потенциал молодой спортсменки. – В каждом углу прыгает. С шеста не слезает.

– Вот именно, – зло прокомментировал мужчина. – А иногда следовало бы.

Совсем рядом с мальчиком, чья панамка почти не выделялась на тёмно – синем фоне, присела группа спортсменов – прыгунов, живо обсуждающих происходящее на площадке.

– Да ладно, “Трудовой ударник“, – громко заявил белобрысый с оттопыренными ушами. – “Динамо“ там или “Спартак“, ещё куда ни шло, а “Ударник“, – тут он захохотал, запрокидывая голову назад. – Твой “Ударник“ выше бордюра никогда не прыгал. Фенита. Последний шанс.

Мальчик Ян не любил трёх словосочетаний. Из них два со словом шанс: “последний “и “единственный “, а ещё фразу – “нет выхода “.

Тем временем, Семёнова, сосредоточившись на дорожке, оценивая расстояние разбега, шептала шесту со всем пылом юности.

– Ну, давай, маленький, подкинь меня. Повыше, – и натирала бело – красную полоску.

– У ней толчковая какая? – продолжал парень с выгоревшими соломенными волосами. Конопушчатое, блином, лицо повернулось в сторону приятеля. – Левая небось.

А восемнадцатый номер, сделав мах рукой в знак готовности, рванул вперёд.

В то время, когда ступни оторвались от земли, а шест под тяжестью тела прогнулся, тренер, не выдержав, закричал.

– Семёнова, прыгай! – Вложив в этот призыв весь опыт долгих лет и великую надежду, он приподнялся на цыпочки, взмахнул руками и замер.

В эту же секунду лицо спортсменки посмотрело в высь. Ещё спортивный снаряд не достиг точки выпрямления, а сверху снова подбодрили.

– Прыгай, Семёнова! Прыгай.

Девушка отчётливо увидела сидящего на перекладине ребёнка.