Тайна Пушкинской улицы

– Можно? – На пороге, набычившись, стоял Славик. – Она вторую фару разбила. – На ладони большого человека, протянутой вперёд, вещественным доказательством смирно лежал замутнённый осколок. Сиротливый, он напоминал барашка, только очень маленького. Пальцы перевернули рифлёное стекло. По мнению ангела–хранителя, таким показным образом, судьба предмета была официально зафиксирована.

Повернувшись обратно к шару, Ёж уже знал, что тот исчез. Рука медленно потянула рычажок фрамуги.

В кабинет ворвался звон трамвая, свежий ветер, сквозняком пролетевший в душный коридор здания и запах сладкой карамели, доносящийся с Богоявленской.

– Он здесь был, – поглядел на друга Вадим. – Ян.

– Я никого не видел, – Славик обернулся вокруг, намереваясь увидеть мальчишку. – От дверей не отходил, – пояснил он, кидая осколок фары в корзину.

– Тот в двери не ходит, – Вадим опустился в кресло и, взяв в руки билет, прочёл: «27 июня. 20.00. Ложа…»

На это Кисель ничего не ответил. Он твёрдо знал только две вещи: с Ежом в последние дни что-то происходит и это что-то не несёт ему, Славику, ничего хорошего.

– Я сегодня иду на «Норму», – продолжил глава «Проекта», не отрывая взгляд от билета. Тот грел подушечки пальцев и отсвечивал подмигивающей голограммой. – Мне нужна машина.

Не сразу поняв, о какой норме идёт речь, Славик решил прояснить свой вопрос.

– Ну, так я и говорю. Твоя Елена, выходя, разбила мне вторую фару.

– Значит, замени. До 19.30. успеешь.

– Да? А мальчик Ян тебе денег не оставил? – съязвил Кисель, глядя на приятеля исподлобья.

– Ладно, сделаю. Людям что говорить? Что у нас творится? Один ленивый не спросил, – помолчав ещё немного, Славик пустил в ход «тяжёлую» артиллерию. – Пущинские тоже подходили. Нельзя, Ёж, отмалчиваться. Сам знаешь.

Левый глаз верного друга сощурился, пытаясь разглядеть брешь. Такие вещи необходимо было распознавать быстро и предпринимать адекватные меры. Он знал это, как ангел-хранитель.

– Всё нормально, Славик, расслабься. Я в своём уме. Только всё оказалось суровей, чем предполагалось.

А любопытным отвечай: у нас – реорганизация.

– Реорганизация, реорганизация, – запоминал Кисель. Из области «организация работы по реализации положений». Подчас подобные словосочетания могли в один миг решить судьбу не то что отдельного индивидуума – целой прослойки общества. Повторив про себя слово ещё раз, ангел-хранитель обрёл прежнюю уверенность.

С пущинскими «Проект» ладил. В дела друг друга не вмешивались, личных обид не имели.