Не своя смерть. Пепел будущего

Ухватился за ее ступню, будто висел на самом краю пропасти. Прохрипел:

- Ярослав, хватит, прошу! Не трогай Полину! Зачем вы?..

И пожар сражения в самом деле начал затухать. Экзарх остановил смерч, и только защищался от атаки Дрекаваца. Девушка крикнула:

- Дреко, хватит! Остановись! – И вопль навьи смолк.

Оборонные заклятия Ярослава рассеялись. Полина последовала его примеру, однако из предосторожности оставила щит, наброшенный на Радмира. Теперь это было единственное проявление магии в гостиной.

Из глубин поместья долетал приглушенный шум сражения.

Всякий раз, когда он стихал, удавалось разобрать, как тикают напольные часы в углу.

Первым заговорил экзарх георгосов:

- Многому тебя здесь научили, Полина.

- Но вырастили и воспитали меня не здесь, Яр. Это сделал ты. Так выслушай всего один раз, пожалуйста. – Девушка опустила руки. – Лазариты не кормят умертвий жизненной силой других людей. Мы расплачиваемся собственной, по доброй воле. А недавно узнали, что и того не требуется – навий достаточно любить, представляешь? И тогда никому больше они не причиняют вреда.

Я вижу пепел из которого появляются новые умертвия. Вижу души предков в небе и тех, кто еще не родился здесь, на земле. Если бы клан георгосов знал хотя бы половину, война уже давным-давно закончилась бы! – Полина взволнованно перевела дыхание. – Но это невозможно. Потому что вы не хотите главного – вы не хотите знать.

Уголок губы Ярослава изогнулся:

- Во многой мудрости много печали, верно?

- Да. Много. Нестерпимо много.

– По тону любимой Радмир понял: та вспомнила о детских душах. – Только в неведении еще больше печали. Потому что мы совершаем ошибки, даже не догадываясь о цене.

Ярослав кивнул. С достоинством, как равной:

- Хорошо. Пускай. – Он помолчал. – Но что, если я не хочу знать цену?

- Не нужно знать, Яр. Просто почувствуй.

Полина улыбнулась и распахнула душу во всю ширь.

Дочерняя привязанность, ласковая благодарность – все это коснулось экзарха мягко. Как повзрослевший ребенок кладет голову на колени родителям, так и Полина доверилась вся без остатка.

Что бы ни было в прошлом, сейчас – в миг родства – она признавала все, как есть.

Ярослав дрогнул. Не решаясь поверить, отступил на шаг:

- Это ведь колдовство, да? Чары лазаритов?

- Это на самом деле, Яр. Магия только передать помогает.

Балий увидел впервые, как плачет экзарх. Мужчина стоял прямо, дыхание оставалось ровным, но по бледному лицу потекли слезы:

- И ты правда любишь меня?

- Да. Как отца.