Не своя смерть. Пепел будущего

В тесном пространстве подземного паркинга не умещалось все исполинское тело, а потому до сих пор лазариты видели только часть туши, приняв ее за громадную волну. Теперь она ворочалась среди колонн, незримая для камер.

Вот проплыл мимо провал: за широкой решеткой ребер открылась на миг целая комната гниющих внутренностей. Снова блеснула тугая лоснящаяся шкура. Пока, наконец, к оперативникам не выплыл глаз кита – громадное бельмо. Слепое и мертвое. Оно уставилось на людей. Прошла секунда.

И кит запел во всю мощь.

Радмира распластало на стылом полу.

Так могла звучать только песнь самой смерти. Скрип изношенного древнего сердца перемежался протяжным плачем – долгим и гулким эхом неутолимой жалобы. Словно кит плыл целые тысячелетия в безбрежном океане один. Никто не слышал его, не отвечал. И тогда в ледяных темных водах он сам позабыл, о ком плачет и кого зовет. Обезумев, кит спрашивал пустоту вокруг, плакал себе же в ответ. Смирялся в изнеможении. Но стоило осознать нестерпимую пытку пустотой, как он звал снова – еще громче, тоскливей, всем существом своим.

Радмир, ослепнув от слез, не понимал, почему до сих пор не умер. Белая лампа с потолка светила в лицо, дрожала, растекалась слепящими пятнами.

Зачем и как можно было жить, если на свете существовала такая боль? Нет. Правильней отвергнуть сам мир, который позволил появиться подобному.

Однако оставались последние препятствия на пути к избавительнице-смерти. Сердце все еще билось в груди.

Это была Ира.

Перед атакой кита Радмир с Игорем – не сговариваясь, непроизвольно – бросили еще по одному колдовскому щиту. Оба заклятия пришлись на Иру, как на самого слабого участника группы. Только это ее и спасло. Чары смело, но первый и самый сокрушительный удар миновал девушку.

Всхлипывая, она прикрывалась дрожащей ладошкой от слепого бельма. Медленно оседала на землю, пыталась что-то сказать обескровленными губами.

Перед смертью Радмир хотел лишь одного – пощады сестренке. А потому едва слышно просипел ей перед уходом:

- Не отдавай… ему все.

Ира закричала пронзительно. Эхо всполошившейся птицей заметалось под бетонными сводами. Ненадолго заглушило сигнализацию, плеск хлещущей воды из противопожарной системы. Когда же эхо иссякло, стало ясно, что оборвался и самый кошмарный звук на свете. Кит молчал.