Не своя смерть. Пепел будущего

За время пути погода сильно переменилась: тусклый диск солнца едва проглядывал сквозь тучи.

Вдали стеной стоял лес, а здесь вереницей, бесконечной вереницей тянулись надгробия. Серый мрамор, красноватый гранит, кованые оградки – все это проплывало мимо под загнанным взглядом Вани. Похоже, мальчишка готов броситься наутек, затеряться среди памятников и крестов, старых выцветших венков. Но Ярослав предостерегающе положил руку ему плечо, сжал стальными пальцами. И Ваня сник. Покорно брел рядом с экзархом по кладбищу, повесив голову.

Давно позади остались арки из красного кирпича, здания администрации. Все тише и тише становилось кругом. Тем явственней прозвучал волшебный звон, когда Ярослав начал отводить глаза непрошенным свидетелям.

Впереди за купой березок показалось скопление людей. Там слышался говор. Траурные одежды сливались с черными пятнами на древесных стволах. Неподалеку стояли совсем новые венки, прислоненные к оградке чужой могилы – их еще не успели возложить. Ветер трепал черные ленты.

Ярослав свернул в проход между могилами, стараясь не показываться на глаза. Скрываясь за деревьями и надгробиями, остановился с Ваней поодаль.

- Медлить нельзя. Начинай.

Мальчишка судорожно теребил бейсболку за козырек:

- А если заметят? Если почуют магию?! Там же половина – лазариты!

- Спокойно. Я здесь. Прикрываю. Будь аккуратен, и все пройдет как надо.

Ваня с сомнением кивнул. Потом обернулся к березкам и людям за ними. Закрыл глаза. Минуту мальчишка не двигался, только по лицу его пробегали тени.

Казалось, он с опаской нащупывает нечто незримое. Наконец, дрожащими губами легонько потянул кладбищенский воздух. И скривился от боли. Обеими руками принялся комкать футболку на груди.

- Та-а-ак, хорошо. Продолжай.

Следующий вдох дался юному георгосу гораздо труднее: Ваня согнулся и застонал чуть слышно. Не открывая глаз, вытер слезы кулаком.

- Еще, еще, Ваня. Выпей все без остатка.

- Хватит, не надо больше. Я не могу… - прошептал мальчишка.

В это время группа людей за березками пришла в беспокойное движение.

Послышался гулкий стук. Голоса стали громче, как вдруг среди них прорезался задушенный, точно старческий, крик женщины:

- Юра-а-а!

Серые глаза экзарха вспыхнули мстительным хищным огнем. Под порывом налетевшего ветра он вцепился в худое Ванино плечо и остро шепнул:

- Вот теперь! Пей!

Будто захлебываясь, паренек схватил воздух – полную грудь! – заныл сквозь стиснутые зубы. Лихорадочно переступил на месте. И не удержался.