Цикл Вечности IV: Повод для смерти

Попытаемся решить всё по закону – добьёмся лишь того, что Элизиум выведет свои активы из других миров Федерации и обескровит нас. Кризис, с которым мы столкнёмся, в конечном итоге погубит миллионы людей и разрушит всё, что мы так старательно создавали.

Кара хотела что-то возразить, но лишь закусила губу и наморщила лоб. Кажется, девушка всё же понимала, что стазис – лучшее решение, которое мы можем себе позволить, но она не была готова это признать.

– А сколько вообще людей проживает на Элизиуме? – поинтересовался Сонат, возвращаясь к столу.

– Чуть больше полумиллиарда, – ответила Кара.

– Не так уж и много. Вы, ребята, просто не ходили по той залитой кровью космической станции. Та ещё жесть, я вам скажу.

– Никто и не предлагает оставить всё как есть, Сонат, – Лустоф никак не прекращал спорить и настаивать на своём.

– Но ведь ваша идея хоть и оправдана с точки зрения морали, но совершенно непродуктивна и принесёт больше проблем, чем пользы.

– Кай, ты должен это видеть, – молчавший всё это время Том внезапно заговорил со мной, состряпав встревоженную гримасу, от которой у меня почему-то ёкнуло сердце.

Я перевёл взгляд на телевизор под потолком в углу комнаты, который тут же включился на новостном канале.

–

-Никар-

За всю свою жизнь я не видел отца таким потерянным и уязвимым. Он стоял на коленях напротив истлевших обломков деревянного дома и смотрел вперёд совершенно пустующим взглядом.

Лучезарное солнце, дуновения тёплого ветра и пение птиц не придавали значения трагичной картине, которая предстала перед нами.

Миру было плевать на утрату одного человека. Для остальных это был ясный солнечный день, полный тепла и надежд.

Я не знал, что сказать. Я очень сильно любил мать, но сейчас чувствовал горечь не из-за её кончины, а из-за того, что эта утрата убивала отца прямо на моих глазах. Кажется, я испытал некое эмоциональное выгорание, из-за которого мои чувства притупились.

Подойдя поближе к отцу, я увидел, как по его щёкам стекают слёзы.

Окружившая нас толпа из полицейских и пожарных будто бы не существовала для него. Да и эти простые люди, узнав самого Кайрона Уолкера, старались держаться чуть поодаль, испытывая откровенный страх и трепет.

Всё, что я смог сделать – положить руку на плечо отцу. От моего касания он вздрогнул, будто бы я к нему незаметно подкрался и напугал. Но затем отец зажмурился и положил поверх моей ладони свою, стараясь сдержать слёзы.