Прорехи и штопальщики. Рассказы

Мышиные порции просто раздражали аппетит, от зеленых слив болел желудок, так что вскоре Артур решился на нехорошее дело.

Эта ночь, однако, оказалась, весьма неудачной. Было полнолуние, и кухня была освещена мягким белым светом. Луна, как известно, не друг ночному вору.

Вздыхая, Артур приступил к осмотру первого холодильника, но, протянув руку к дверце, заметил шевеление в нише между холодильниками.

Кошка, что ли, забралась?

Он сунулся посмотреть, но из темноты на него сверкнули злые глаза и кто-то прошептал: «Иди отсюда, чего пялишься».

Артур хмыкнул:

— И чего ты там делаешь?

— Уходи, — сердито ответили ему из темноты. — Мешаешь.

— Даже так?

Молодой человек развеселился, почувствовав на смутной тени неумелое плетение, скрывающее ауру. Он нащупал ее плечо и потянул на себя. В принципе, ему и не нужно было читать ауру: эти сердитые глаза, возмущенный голос…

В это время на лестнице послышались шаги. Айниэль резво втянула его к себе, а, когда он попытался что-то сказать, крепко обхватила его челюсть рукой и строго зашипела.

— Чего ты тут сидишь? — снова спросил он, едва она опустила руку.

— Караулю, — серьезно отозвалась Айниэль. — Какая-то скотина у меня пирожки таскает по ночам.

Артур поперхнулся:

— Так этот большущий пакет с пирожками твой?

Айниэль сузила глаза, по-видимому, сразу зачислив его в список подозреваемых.

— Да нет, нет, что ты сразу так смотришь... я их краем глаза видел. Просто там так много их, откуда ты знаешь, что их стало меньше?

— Я их пересчитываю.

— Пересчитываешь?.. Пирожки?..

— Что-то не так? — с вызовом спросила Айниэль.

— Да не, подумаешь... ничего странного. Ладно, ты карауль, а я дальше пошел, спать вообще-то хочется…

Она вцепилась ему в рукав и затащила обратно.

— Ты меня демаскируешь, — прошипела она. — Стой спокойно...там идет кто-то.

Артур послушно замер. Девушка, напряженно прикусив губу, всматривалась в темноту, позабыв разжать руки. Артур подумал и придвинулся ближе.

— Это я так... чтобы меня не заметили.

Верилось с трудом, но положение было не то, чтобы спорить. Артура как-то сразу стало слишком много. Айниэль уперлась ладонью в его плечо, чтобы обозначить границу, но так было еще хуже. Под тонкой тканью футболки слишком живо чувствовалась горячее твердое тело. От него пахло немного глиной, из реставрационной, но больше горькой морской солью и полынью...