Прорехи и штопальщики. Рассказы

— Ведь если все это сработает, я… мы… это исследование будет на самом деле уникальным. Такие вещи никто на земле сделать не сможет, кроме ме… нас, потому что ни у кого не будет таких технологий. Пробить пространства! Пройти в другой мир! Совместить несовмести… — тут он огляделся и осекся. — Какого черта вы творите? Что за помойку вы тут устроили?!

— Но Борис Павлыч, — испугался Сергей, — тут такие штуки интересные…

— С кем я работаю? — воскликнул Борис, и Энца еще не знала, что эту фразу ей предстоит теперь слушать каждый день.

Сергей подорвался было исполнять приказ.

— Да щас, — сказал Джек. — Только если ты начнешь платить нам сверхурочные и кормить бесплатно. Довольные и сытые сотрудники, чтобы ты знал, работают гораздо лучше.

Слушая их перебранку, Энца вдруг улыбнулась. Сквозь окна на втором этаже проглянуло солнце, протянулось яркими лучами сквозь пыльный воздух, засияло в коротких светлых волосах Джека.

Уже никогда не будет так, как раньше. Им не увидеться со старыми друзьями, не поговорить с ними, не поспорить, ни посмеяться. Здесь все чужое... но не враждебное.

Все заканчивается. Хорошее или плохое, для времени все равно. Оно идет, без спросу завершая и боль, и радость, солнечные дни и дождливые. Залечивает переломы и заставляет забыть старые привязанности. Когда-нибудь сама Энца тоже закончится, и это кажется сейчас страшным, но далеким.

Когда Энца была маленькой, ей нравилось размышлять о будущем, представлять себе то, кем она станет и чем будет заниматься. Да, ее воображение не дотянуло, не могла она тогда представить, что окажется здесь. Ей было интересно, какие у нее способности проснутся, какой будет окончательный уровень — а оказалось, никакого. Она прошла те этапы взросления, о которых думала в детстве, и впереди осталось много такого, что происходит со всеми, но еще не случилось с ней. Какая будет ее старость? Какой будет смерть?

Энца дважды глядела ей в лицо, и могла быть честной с собой — на самом краю все равно страшно, но осознание того, что она успела сделать все, что было в ее силах, уменьшало жуть.

Рано или поздно все закончится, даже то, что начинается сейчас — пока еще непонятные по объему и перспективам исследования, странные эти машины, над которыми Борис едва ли не плачет от умиления.

Наверно, тем ценнее все эти переживания и мелочи, которыми полна жизнь.