Тайная Волшебница

Дружба четырех приятелей умерла сразу после того, как их осталось трое. И дело было даже не в бедном Мишке.

Антон на всю жизнь запомнил последний взгляд из-за плеча, брошенный на него Шнырем. И он готов был поклясться, что Шнырь тогда, на реке, видимо, все-таки заприметил его злополучную тростинку. Он точно видел ее. Но никому ничего не сказал.

Через два месяца родители Антона разменяли квартиру на другую — поменьше, зато в престижном районе, неподалеку от центра города. Антон уехал и больше уже никогда не встретил приятелей своего детства.

По слухам, Заяц уехал куда-то за границу, да там и пропал бесследно. А Шнырь стал криминальным авторитетом, и в один не самый удачный для него день длиннющую белую иномарку Шныря вместе с ним и водителем расстреляли братки-конкуренты. Это Аксенов узнал по своим каналам, когда уже сам был не последним человеком в городе. Но у них со Шнырем были разные города для жизни и судьбы, и после того злополучного пари вместе им уже не суждено было встретиться никогда.

Именно поэтому Антон Геннадьевич Аксенов сразу и безоговорочно поверил и в говорящую собаку, и в прочий детский лепет пятилетней дочери.

Ни она, ни кто-либо другой в этом городе, да, наверное, уже и в целом свете не знал, что Антона Аксенова когда-то звали просто Рыбой. И что однажды он сумел досчитать до двухсот, и это круто изменило всю его дальнейшую жизнь.

Отныне он уже научился находить необходимые тростинки, а если понадобится — крепкие и верные соломинки, которые надежно удерживали его над той или иной жизненной пропастью.

В то время, как окружающие Антона Аксенова — партнеры, знакомые и просто чужие люди — подчас срывались туда бесповоротно и навсегда.

Сегодня Аксенов вернулся домой раньше обычного, когда дома никого не было. Пройдя в свой рабочий кабинет, Антон Геннадьевич отодвинул край пушистого настенного ковра. Под ним была обычная электрическая розетка с евроразъемом.

Аксенов взял со стола тонкое миниатюрное шильце, стилизованное под офисный сувенир, и вставил его в одно из отверстий розетки.

Затем легонько повернул, по привычке шевеля губами и, видимо, считая число поворотов. На двенадцатом повороте внизу, под краем настенного ковра послышался тихий и сухой щелчок.

Аксенов отодвинул ковер.

В перекрестье обойных узоров тускло и матово поблескивала невесть откуда появившаяся кнопка. Антон Геннадьевич осторожно утопил ее чуть дрожащим пальцем.