Тайная Волшебница

Затем рассохшаяся дверь скрипнула и чуточку отошла, впуская в сарай полоску робкого света со двора. И — только.

— Вот же невезуха! — в сердцах воскликнул Денис и раздраженно махнул на глупую дверь. Еще не хватало, чтобы сейчас кто-нибудь ненароком забрел в сарай и случайно обнаружил его здесь!

Дверь, словно испугавшись, как живая, нервно вздрогнула и, заскрипев, затворилась обратно. Только звякнули ржавые замочные петли, и внутри сарайчика вновь наступили тишина и полумрак.

— Неплохо для начала! — похвалил сам себя Денис.

В глубине души Денис понимал, что это — не его магическая сила, а лишь отзвуки силы заклятия, формулу которого он только что произнес. Так сказать, остаточный магнетизм. Так сильно намагниченный большой гвоздь, оторвавшись от магнита, какое-то время все еще притягивает к себе мелкие гвозди и прочие железные предметы. Но потом эта сила очень быстро ослабевает и неизбежно исчезает.

И Денис вздохнул и продолжил поиски.

Он простукивал каждую досочку, тянул на себя малейшую торчащую щепку, с размаху откидывался спиною на стены и внимательно ощупывал валявшийся тут же немудрящий сарайный скарб, никому не нужный и проржавевший. Тут было дырявое проржавевшее ведро, несколько также дырявых автомобильных покрышек, мотки закостеневшей рыжей проволоки, точно выловленной со дна какого-нибудь болота, и еще несколько столь же важных в хозяйстве вещей.

Наконец Денис остановился.

Он понял, что все его попытки выйти на след исчезнувшего здесь незнакомца потерпели фиаско. И теперь Денис даже начал сомневаться: а так ли все было на самом деле, не подвели ли его собственные глаза?

Он с досадой отфутболил прохудившийся детский мяч, весь состоящий из красных резиновых ромбиков. Мяч как блин влепился в стенку с громким чмоканьем и сполз на пол. Денис рассеянно проводил его взглядом и тихо чертыхнулся: его великая миссия была завершена, больше ему здесь делать нечего.

За дверью сарая вновь сгустились тучи — в небе не осталось и следа давешнего солнца, озорно высматривавшего Дениса из дверного просвета.

В старом дворе стояла какая-то особенная и абсолютная, тревожная тишина. Так иногда бывает поздним летом перед грозой, когда даже птицы умеряют свои голоса, и город замирает в преддверии громовых раскатов и трескучих вспышек разрядов могучего небесного электричества.