Тайная Волшебница

Вагнер благодарно кивнул и осторожно протиснулся вдоль широкого стола, что сделал бы честь какому-нибудь банку или даже министерству — необъятные размеры стола и его дубовая крепость совершенно не вязались со всеми представлениями Вагнера об интернатах, детсадах и прочих дошкольных учреждениях.

«Будущих хозяев жизни теперь пестуют в бронированных яслях», — рассеяно подумал он. Но тут же ругнул сам себя — дети-то здесь причем?

— Присаживайтесь, располагайтесь, и давайте знакомиться, — преувеличенно бодрым тоном приступила к делу заведующая садиком.

— Меня зовут Анна Степановна. А это Светлана Тимофеевна — моя, если можно так выразиться, правая рука.

Вагнер вежливо кивнул рыхлой даме в желтоватом служебном халате, чрезвычайно подходившем к болезненному цвету ее лица, ноздреватого, землистого, почечного. «Правая рука» заведующей, видимо, так и не сумела справиться с собой и теперь затравленно смотрела на Вагнера со страхом и одновременно — жадным и брезгливым любопытством.

Вагнер спокойно выдержал ее взгляд; ему, в сущности, было на нее наплевать.

Равно как и на всех остальных в этом кабинете.

— А это — председатель нашего попечительского совета, — лучезарно улыбнулась заведующая. — Антон Геннадьевич Аксенов, наш добрый гений и верный друг.

И она указала на крепко сбитое тело гренадерских параметров с коротко стриженной и оттого почти квадратной головой и такой же челюстью. Оно небрежно развалилось в центре стола.

Носитель квадратной головы смотрел на Вагнера задумчиво, но без скепсиса — видимо, он не разделял самое первое впечатление, произведенное Вагнером на детсадовское руководство.

Знать, мужик был битый и тертый, и ранним впечатлениям не доверял.

Тем легче будет с ним потом разговаривать конкретно, подумал Вагнер и непроизвольно вздохнул.

— Ну, мы тогда, наверное, временно удалимся, — по-своему растолковала вздох гостя заведующая. — А уж все подробности тогда — с Антоном Геннадьевичем. Все-таки пригласить вас было целиком и полностью его идеей.

И обе дамы с достоинством удалились, нарочито плотно прикрыв дверь собственного кабинета.

Вагнер снял кепку, тонкий шарф, расстегнул плащ — на улице вовсю лили запоздавшие на две недели черемуховые дожди — и стал ждать. При этом он лишь раз покосился на большую лупу с длинной ручкой, лежавшую среди множества документов и картонных папок. Кто в этом кабинете истинный хозяин, было понятно и без увеличительного стекла.

— Ты Бирюка помнишь? — после некоторой паузы тускло спросил «попечитель».