Тайная Волшебница

Чародей решил, что настало время освободить бесчувственного пленника из тесных объятий крепких веток. Он самолично разорвал узлы и сплетения многочисленных гибких древесных рук несколькими движениями руки, в которой еще хранилась память о заклятии; а, стало быть, и недавняя сила.

Однако в конце дубовой аллеи Вагнер вдруг отчетливо расслышал какой-то новой, очень тихий звук. Словно зашелестела на земле аллеи дубовая листва, навсегда умирая под подошвой идущего человека.

Это было тем более странным, потому что сила заклятья уже глубоко проникла в соки деревьев.

И сейчас для всякого человека или зверя, проходящего мимо, от деревьев исходили очень неуютные волны страха и неприятные ощущения неясной опасности. А на этого ночного бродягу неприязнь высоких темных дубов почему-то не подействовала.

Вагнер решил не рисковать и оглянулся в поисках кустов, чтобы спрятаться и понаблюдать, кто же это такой смелый разгуливает тут, несмотря на тревожную ауру древесных заклятий. Но как назло лесопосадка была совершенно чистой от всякой высокой растительности.

Наверное, чтобы старичкам-пенсионерам можно было спокойно прогуливаться по двум тропинкам, тянувшимся параллельно друг другу как ветки железнодорожных рельсов.

Можно было, конечно же, попросту спрятаться за ближайшим стволом самого большого дерева. Но в ту же минуту Вагнер и сам вдруг ощутил приступ острого, колющего беспокойства. Где-то рядом была новая опасность. И она приближалась с противоположной стороны лесопосадки.

Прямо навстречу этому незадачливому ночному гуляке.

Это уже было плохо.

Вагнер шестым чувством ощущал новую магию, однако столь чуждую ему, что он с трудом сумел бы определить на расстоянии ее цвет или хотя бы даже оттенок. Единственное, что ему стало ясно уже в первый миг явления магии — то, что она была чем-то сродни ауре посланца чаровника Берендея, что лежал сейчас недвижно под деревом, в окружении тихо тлеющих обрывков ветвей. Те сгорали без дыма и запаха, уже не нужные сейчас, израсходованные контролирующим заклятьем вчистую.

Вагнер чертыхнулся и бросился в ночную темень. Хорошо, что фонари на двух столбах, у начала и в конце посадки, горели тусклым, призрачным светом. В нем совсем нелегко было разглядеть даже самым зорким глазам темный силуэт, быстро шмыгнувший за стену могучих деревьев.

Спустя несколько секунд он уже исчез во дворе дома, что возвышался неподалеку и понемногу зажигал окна своих квартир.