Русалочка под прикрытием

Вам не кажется, что это связано с вашим появлением?

– Во-первых, давай на ты. По крайней мере, когда этого старого индюка нет рядом. Во-вторых, очень даже кажется. Но интересоваться мной могли только недо-повара, либо китаец, но вряд ли он смог быть здесь раньше нас. Больше я никому дорогу не переходил.

– Вы, то есть ты, уже насолил порядочному количеству людей. Взять хотя бы старушку, у которой вы украли кресло.

– Это девчонка, – открестился я. – Пусть на ее злится. Да и смогла бы старушенция, которая из квартиры-то не выходит, взломать дверь и навести здесь такой шухер? Заметила, что все сделано профессионально?

– Заметила.

Пальцы опять забегали по клавиатуре.

– На нее ничего нет, обычная старушка на пенсии, но дальше пенсии системы не могут ничего найти, это странно. Да и вообще она мне не нравится.

– Не глупи, сама видела, она еле по квартире передвигается.

– Кто там? – раздался голос Марвина и звук открываемой двери.

Я выпрыгнул из ванны, обернулся в халат и приоткрыл дверь.

– Что ты здесь делаешь?

– Пап, перестань на меня кричать! – голос Аннет дрожал.

– Я пришла сюда не для того, чтобы ты ругался. Я сбежала из дома, и ты должен меня спасти!

– Сбежала?! Это что за выходки?

– Это не выходки! – раздались всхлипы. – Я не вернусь к ним! Никогда! Где Линн? Она меня поймет, она скажет, что я должна остаться!

– Зачем тебе Линн? Пока что я твой отец!

– Ну, что, иди успокаивай дитя, мамочка, – хихикнула Миа.

– Миарамила, – серьзно произнес я, – никогда так не шути.

Открыл дверь и выкатился в комнату.

Аннет и Марвин стояли посередине и смотрели друг на друга как непримиримые варкаиды. Те тоже не сводили друг с друга глаз, до тех пор, пока не вцеплялись друг другу в глотки. Только я хотел сказать что-то женское, примиряющее о мире во всем мире, как раздался стук в дверь.

– Наверняка твоя мать пришла орать на меня, что я краду детей.

Марвин резко распахнул дверь, а Аннет забежала мне за спину.

– Не отдавай меня, они увезут меня в другой город.

Я сбросил ее руку со своего плеча, в этот мире прикосновения расцениваются как-то не так, нечего мне быть недопонятым бешеной бывшей Марвина.

Но в комнату вошла не мать Аннет. Опираясь на изогнутую клюку, в комнату заковыляла мадам Дюпон.

– Вы? – искренне удивился Марвин, а Аннет присела позади моего кресла. – Я думал, что вы не выходите больше.

– Да, дорогой. Не интересуют меня больше эти прогулки, да и птички не радуют, а солнце только раздражает мои старческие глаза.