Неспокойная Верена

Может, я не крутой коп, как Джез, но я делаю, что могу. И мне все равно, от кого защищать людей – от псоглавцев, поутри или обычных бандитов.

Инна примирительно похлопала приятеля по плечу, а Таисия вздохнула:

– Как я тебя понимаю, только мне приходится защищать людей от самих себя. От той Тьмы, что есть в душе каждого. Даже у малахольных добрячков, которые живут в светлых зонах.

– Считается, что в микрорайонах церквей с серебряными куполами происходит снижение уровня агрессии и умиротворение людей, – Инна устроилась в кресле поудобнее.

– Впрочем, это не помешало однажды жителям светлых зон выйти на улицы с оружием и разрушить город Краснокрестецк – эгрегор Тьмы. Это была цена, которую мы заплатили поутри за отказ от вторжения. Малая кровь и смерть немногих. Тот грех, за который я буду расплачиваться всю жизнь.

– Я должна кое в чем признаться, – Тая опустила глаза. – Возможно, это важно. Я... Я не могу.

– Расскажи, мы поймем, – Чайна ободряюще сжал руку девушки.

Инна придвинулась ближе, и Тае стало неловко от ее сногсшибательной красоты.

Впрочем, она, как профессиональный психотерапевт, легко отрешилась от своих чувств:

– Я ненавижу светлые зоны. Они меня медленно убивают. Я даже хотела уехать из Верены, да только здесь моя семья, дом, старенькая бабушка и бизнес.

– И Джез, ты забыла про него, – тихо вставил Чайна.

Инна же встала и обняла Таисию:

– Бедненькая, натерпелась. Это редчайшая аномалия, но помочь тебе – реально.

Чайна также обнял Таю, но у него получилось неловко.

И девушка еще долго чувствовала его горячие ладони на талии. Она покраснела и высвободилась, хотя готова была длить и длить это мгновение:

– Да, и Андрей, мой парень. В зонах и раньше мне было плохо: кружилась голова, подташнивало. Доходило и до судорог. Но недавно светлые зоны изменили свои границы, и я очутилась на грани. Думаю, за мной пришла смерть, потому что я будто в прошлое провалилась.

Нестабильность никому не нужна: ни поутри, ни ведьмам, ни псоглавцам, ни, тем более, простым веренцам.

Зоны неспроста меняют свои границы. И, кажется, я знаю, кто за этим стоит. Тот, кто ненавидит светлые зоны и Верену. Да, я знаю, кто это.

Мой брат Ветеринар, пропавший в две тысячи седьмом году. Тот, кто стоял на потустороннем учете. Тот, кто действительно мог схлопнуть пространство в один светлый шар.

– Почему пропавший? – удивился Чайна.

– Теперь я точно знаю: брат никогда не жил в Водяновичах.