Молчание Сабрины 2

Пуля прошила крышу фургончика, а злобный шут скрылся из виду – лишь дверь покачнулась на петлях…

***

Талли Брекенбок поймал рукой проплывавший мимо клок тумана, и в его ладони тот растаял, как сон. Шут по-прежнему сидел за столом под кухонным навесом. Тут же были и мадам Бджи, Бульдог Джим и Бенджи с Бонти. У всех были помятые лица и стеклянные глаза.

Брекенбок все еще не до конца пришел в себя и не в полной мере осознавал, что происходит. Первые пять минут после пробуждения он просто пытался понять, где находится, почему сидит за столом и откуда взялся туман.

Постепенно все начало вставать на свои места, хотя память пока что напоминала дырявые кальсоны. Он вспомнил, что завтракал вместе с труппой, ел суп из глота, а потом… а потом он проснулся.

Кто-то был виноват в том, что он заснул, и виновник сразу же отыскался. Это был суп. Но за супом ведь кто-то стоял. И этот кто-то сейчас, шумно втягивая носом запахи, нюхал содержимое своих мешочков с приправами и бормотал:

– Я и подумать не могла… неужели я переборщила? Я же добавила всего лишь по две щепотки из каждого мешочка…

– Ну, вы просто превзошли сама себя, мадам Бджи, – раздраженно протянул Талли Брекенбок.

– Благодарю, – растерянно и смущенно ответила кухарка.

– Это не был комплимент! – возмутился Брекенбок, достав из жилетного кармашка часы на цепочке. Положение стрелок вызвало у него приступ округления глаз с ноткой человеконенавистничества. – Проспать восемь часов! Столько времени впустую!

– Но вы хоть выспались?

Хозяин балагана уже раскрыл было рот, чтобы высказать этой женщине все, что думает, и тут поймал себя на том, что он и правда выспался.

– Возможно, и так, но это не отменяет того факта, что я на вас сержусь.

– А что я-то? – вскинулась кухарка. – Это просто старый бабкин рецепт. Еще не пробовала… Вот и решила…

– «Вот и решила», тоже мне! – проворчал Брекенбок. – Вы разве не знаете, что хуже болезни, потерянного бумажника и разбитого сердца могут быть только кулинарные эксперименты?

Кухарка насупилась и поднялась на ноги, чуть покачнувшись.

– Никто не ценит мой труд… стараешься-стараешься, а тут сплошная неблагодарность.

Она начала сгребать пустые тарелки и ложки в котел, нарочито ими громыхая. Все присутствующие следили за каждым ее движением. Проснувшиеся члены труппы не спешили влезать в разговор кухарки и хозяина балагана. Да и не сказать, что они разделяли гнев Брекенбока: это же какая прекрасная выдалась возможность просто поспать и при этом ничего не делать.