Молчание Сабрины 2

– Нет, я имею в виду, хорошо, что ты, рыжая кукла, такая наивная. Иначе пришлось бы выпытывать и выпрашивать, а это нам ведь не надо, верно? – Он выжидающе уставился на Сабрину.

– Верно, – согласилась кукла и тут же поняла, что попалась в очередную словесную ловушку Брекенбока. Фактически она только что призналась, что врет или не договаривает, и не хочет, чтобы расспросы продолжались.

Мадам Бджи не слушала. Она суетилась вокруг подруги, как моль вокруг шерстяной кофты.

– Давай я тебе помогу, дорогая.

– Отодвинув Сабрину в сторону, она сама подхватила гадалку под руку и повела ее обратно в фургон. – Пойдем-пойдем. Тебе нужно прилечь. Берта все сделает, дорогая… Сейчас я закипячу воду, обработаю твои раны и приготовлю пилюли… Все будет хорошо, Клэри.

Брекенбок поднялся на ноги и, протопав к дамскому фургончику, нырнул внутрь вслед за кухаркой и гадалкой. Сабрина осталась за дверью, словно потерянный ребенок.

– Мадам Шмыга… – начал Брекенбок, глядя на то, как гадалку укладывают в постель.

– Я пошлю кого-нибудь за доктором Доу в Тремпл-Толл. Вы выглядите просто ужасно. Эти кровавые раны, отвратительные ссадины, проплешина в волосах…

Мадам Шмыга от его слов заплакала.

– Сэр, может, вы помолчите? – прервала красноречие хозяина балагана кухарка. – Девочке и так плохо, а вы все только усугубляете.

– А что я-то? – вскинулся Брекенбок. – Я помочь хочу!

– И как вы можете помочь, скажите на милость, своими оскорблениями?

– Какими такими оскорблениями? – Брекенбок пожал плечами.

– Я же всего лишь говорю, как есть. Да вы поглядите на нее – хуже уже не будет!

Рыдания мадам Шмыги усилились.

– Да чтоб вас, сэр! – Кухарка начала закипать. – Вы можете просто заткнуться и стоять молча, пока не спросят?

– Могу, – оскорбленно буркнул Брекенбок с видом мальчишки, которого незаслуженно наказывают. Он будто забыл, что это он – босс. Прекословить кухарке он не решился.

– Вот и стойте молча, – сказала мадам Бджи и переключила все внимание на подругу.

Она поправила ей подушку и закутала гадалку в одеяло, как будто та замерзла, а не была ранена и истекала кровью. – Бедненькая-бедненькая… Как же это тебя угораздило-то?

Мадам Шмыга не ответила. Она глядела в потолок с болью и ненавистью. Брекенбок поймал себя на мысли: «Как можно в принципе так ненавидеть этот бедный потолок?»

– Спросите ее, мадам Бджи, это она стреляла? – осторожно сказал хозяин балагана, опасаясь угодить под горячую руку кухарки.