Воздушный Стрелок. Книга VII. Опричник. Том 2

Впрочем, уже в следующую секунду старомодный аксессуар развернулся диковинной бабочкой в её руке, только мелькнули выглядящие подозрительно острыми кончики металлических спиц, меж которых было натянуто серебристо-чёрное кружево... в тон мантилье.Не удивлюсь, если у неё и мизерикордия где-то в юбках запрятана. Впрочем, те настолько пышны, что в них и стреломёт спрятать можно. – Кто такие мужи любечанские, я знаю прекрасно. Дальше.

- А что «дальше»? – я попытался прикинуться валенком. Не вышло.

- Всё, что знаешь, – расслабленно откинувшись на спинку кресла и пригубив вина из тонкостенного бокала, впервые за всё время нашей беседы, между прочим, проговорила Посадская.

- Ла-адно, – кивнул я. – Всё, что знаю, значит? Не вопрос. Итак... Вячеслав Стрелков, выходец из СБТ. Умный, сильный, самостоятельный. Сирота, талантливейший артефактор, имеющий в загашнике пару уже оценённых его коллегами изобретений, великолепный специалист по рунике. Старший брат замечательной девочки по имени Анна, проявляющей явную склонность к менталистике.

Да и сам он имеет схожий талант, что не удивительно. Родные люди, всё-таки.

- Одарённый, значит? – уточнила Великая Мегера.

- М-м... не совсем, – признался я.

- Это как? – не поняли меня ни Посадская, ни Бестужев.

- Его дар запечатан, – пожал я плечами. – Уж не знаю, в чём там истинная причина его недуга, но пользоваться своим даром вне тела Вячеслав не может. Пока, по крайней мере. Что не мешает ему быть кандидатом в мои ученики и... одним из лучших специалистов в рунике, с которыми я когда-либо встречался.

Сам не чужд этой темы, да и Ольга с Роговым дали неплохое представление об умениях настоящих спецов... но то, что делает Вячеслав – это совсем другой уровень. Он настоящий талант в этой области. Я бы, наверное, даже гением[1] его назвал, если бы не знал, что у него точно имеется дар к оперированию Эфиром. Пусть и такой вот... не активный. Что ещё? Внучку вашу он любит. Сильно. Так, что всех причастных к менталистике штормит, когда они поблизости воркуют.

- Как интересно, – выслушав мои объяснения, задумчиво протянула Елена Павловна, постукивая ухоженным ноготком по краю столешницы. – А что Лиза?

- А что Лиза? – недоумённо откликнулся я. – Принимает его ухаживания… кажется, не без удовольствия. Краснеет, когда кто-то видит их вдвоём... впрочем, они оба в таком случае краснеют. А уж если коснутся друг друга нечаянно, так и вовсе пунцовеют так, что хоть прикуривай от них. Только что не дымятся.