Эпоха второсортных злодеев

— Я понимаю, — сказала я. — Никаких обид, Джон.

Его однажды уже убили из-за меня, так что я считала, что свой дружеский долг, как и долг коллеги, он выполнил на все сто. Нельзя требовать от человека, чтобы он в одиночку шел против теневого правительства.

В этой войне нет шансов на победу.

— Все это время я не знал, что с тобой, — сказал он. — После Йеллоу-Парка я долгое время думал, что тебя нет в живых.

— Все так думали.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он.

— Нет, — сказала я. — Уже поздно, мне завтра на работу.

Давай просто посидим немного, ты расскажешь мне, зачем приехал, а потом я пойду.

— Ты не ходила к врачу?

— По поводу чего? — уточнила я.

— По поводу руки.

— Ходила. Врач сказал, что ничего нельзя сделать. Что как раньше уже не будет. Что единственный способ вернуть хоть какую-то часть былого функционала — это ампутировать руку и поставить вместо нее бионический протез. А дальше была сорокаминутная лекция о том, какие замечательные сейчас протезы и как они возвращают утраченные, казалось бы, навсегда возможности.

Вероятно, я бы даже смогла продолжить играть на скрипке. Ну, если бы я играла на скрипке до этого.

— И что ты ему сказала?

— А как ты думаешь? Ампутация стоит копейки, зато за сам протез они просят стоимость крыла от «аэробуса», — сказала я. — Кроме того, я привыкла к этой руке, знаешь ли.

— Если проблема только в деньгах…

— Нет, — сказала я. — Проблема не только в деньгах. Ты меня вообще слушаешь, Джон?

— Прости.

— Проехали.

Он глотнул виски.

— А ты не думаешь, что надо поставить Профа в известность?

— Во-первых, — сказала я ледяным тоном. — У меня нет канала связи с Реджи, и я понятия не имею, как поставить его в известность, даже если бы я захотела бы это сделать. Во-вторых, вполне вероятно, что это не его ребенок. В-третьих, если ты сейчас спросишь меня, а чей он тогда, я скажу тебе, что это не твое собачье дело, Джон, встану и просто уйду отсюда. И никогда не узнаю, что ты еще хотел мне сказать.

— Не собирался ничего такого спрашивать, — сказал он.

— Прости, Боб. Как-то у нас беседа не клеится.

— Слишком много времени прошло, наверное.

— Я приехал, чтобы помочь.

— Угу, — сказала я. — Прости и ты меня, Джон, и последнее, что я хочу сейчас делать, это предъявлять какие-то претензии или выяснять отношения, но помощь мне была нужна два года назад. Полтора года назад. Может быть, год назад. Пару месяцев назад я бы тоже не отказалась от помощи. А теперь я уже и сама справлюсь.