Светлая тьма. Сирота

Так вот, раз я воспитанный, то ехать мне можно только сидя.

Помимо диванчиков, здесь был настоящий телевизор и холодильник с напитками. Жалко, что там отсутствовал яблочный сок. Как-то я не подумал и не взял с собой яблоко. Но ладно, у князя-то они точно должны быть. А то, что это за князь такой? Без яблок...

Ещё в машине очень приятно пахло. Словно только что прошёл дождь и прибил всю пыль.

Следом за мной в машину залез Волк и сел напротив. Салон заканчивался глухой перегородкой с окошком, которое можно было закрывать и открывать, когда захочешь.

Я уже попробовал и поздоровался с водителем. Вижу его в первый раз, но здесь точно не может быть случайных людей.

— Арсений поедет в одной из машин сопровождения. Он же не твой телохранитель. И даже будь им, также следовал бы в одной из машин сопровождения. Этот лимузин защищён не хуже «Медведя». Только комфортнее в сотню раз, быстрее, и топлива жрёт в десять раз меньше.

— Когда жрёт мало, это хорошо. — многозначительно произнёс я, глядя на пачку печенья, что лежала на холодильнике.

Подумал о яблоках и сразу захотелось что-нибудь пожевать. Но я буду терпеть. Лучше, потом припрячу эту пачку. Пойдёт на обмен. Уверен, что в доме князя много всего интересного.

— А ты, получается, мой телохранитель, раз едешь рядом?

— До того момента, пока ты не окажешься под защитой Годуновых, можешь считать, что так.

— А почему именно Годуновых? И почему они вообще должны меня защищать? — удивился я.

Вообще, первый раз слышу об этих Годуновых. Хотя я вообще никого из аристократов не знаю.

Только Рюриковичей. Ведь император — Рюрикович, и для меня этого вполне достаточно.

— Потому что за академию, в которой тебе предстоит учиться, отвечают именно Годуновы. Единственная старшая семья, которая не стала создавать клан. Можно сказать, что они верны только императору.

— А другие старшие семьи верны не только императору?

Что-то сегодня Волк говорит, столько всего странного. Наверное, волнуется перед встречей с князем. Вроде все волнуются, когда предстоит встречаться с начальством.

Даже мои работники в детском доме всегда тряслись, если я вызывал их к себе. Мне об этом Серый рассказывал. А я ругать-то почти никогда, и никого не ругал. Было всего пару раз. И за дело. Мало того что не помыли фары, так они ещё едва стекло не разбили одному дядьке. Мне потом пришлось сторожу денег давать и благодарить, что он прикрыл нас. Сказал, что камень на стекло упал сверху. Птица какая-то уронила.

— Все старшие семьи верны императору.