Виниловые дороги времени

Прохрипеть “Time, it needs time” [3] я ещё смог, но на следующей строчке связки дали петуха, и на этом моя карьера вокалиста закончилась. А ведь у нас ещё столько демок было, хватило бы на семьдесят лет вперёд, natürlich…

– После ухода Марка мы никак не могли найти фронтмена, – вспоминал бородач азиатской наружности. – Кого мы только не встречали на прослушиваниях. Татуированные фрики, безголосые глухари. Они штурмовали нашу квартирку в Лос-Анджелесе толпами. А потом Брэд сунул мне к уху трубку. Оттуда со мной заговорил паренёк с явно хорошим голосом.

Обещал включить свою запись на наш минус, но межгород тогда был, сами понимаете. Он из Аризоны, мы из Калифорнии. В общем, связь оборвалась, и мы больше так и не смогли созвониться. Позже я услышал краем уха, что этот Честер – кажется, так его зовут – попробовал себя в группе Snow White Tan [4], которая так и не взлетела, и сделал с собой что-то плохое. Я слушал их записи. Кажется, из-за придурочной телефонной связи мы упустили по-настоящему великого рокера…

Исповедуясь, музыканты ускоренно старели и превращались в измождённых стариков, а потом и вовсе исчезали.

Внутри разрасталось щемящее чувство. С каждой историей, с каждой потерянной жизнью Винченцо всё больше преисполнялся решимостью.

В голове созрел рискованный по своей сути план. Старик хотел поделиться им с Алессандро, но боялся, что сеньор Витале отследит этот разговор, поэтому держал мысли при себе.

Единственным выходом было изменить правила игры. Если уж Винченцо выпала функция посредника, то почему бы не развернуть полярность, чтобы жизненные силы не стекались к держателю музыкальной лавки, а наоборот – уходили от него к музыкантам, возвращая их в строй.

– Когда Курт взял этот проклятый дробовик, никого не было рядом, – причитал пухлый барабанщик. – Было тяжело принять его смерть, но всё-таки реально преуспел я только в музыке и хотел продолжать ей заниматься…

– Что тебя вдохновляло? – решился спросить старик.

– Ну как… – призадумался Дэйв, поправляя взъерошенную копну волос.

– Я ещё во времена Нирваны записывал своё. Даже в автобусе, на котором мы катались по городам, успевал настрогать кассету-другую. Больше сорока песен создал в одиночку. Мне нравился сам процесс, мне хотелось сказать больше, чем получалось на ритм-секции у Кобейна.

– Это уже что-то, – подбодрил барабанщика Винченцо. – Продолжай. Сконцентрируйся на том ощущении.

Лес вздохнул по-другому. Как будто ветер, которого здесь отродясь не было, сменил направление.