Adeu. Сон в моих руках

Ноги тонут в ступенях, сердце бьётся в горле, и за спиной совсем рядом голоса шелестят:

— Звоночки были. При наличии диагноза у родственников первой линии риск развития заболевания повышается на десять-двадцать процентов. И были же звоночки.

Звоночки. Звоночки.

Знакомая дверь на шестом этаже обита коричневой кожей, я жму на звонок с размаха, до боли бью по нему ладонью, стучу кулаками в дверь, пинаю её ногами.

— Мама!

Кричу и не слышу ни звука. Бьюсь в дверь, раз, два, три, но двери нет, четыре белых стены вокруг, облупившаяся штукатурка, холодный кафельный пол, и мои разбитые коленки, я же опять бегала, опять упала, опять порвала колготки, может быть совсем больше не идти домой?

Сижу на полу, сжавшись в комок, обняв колени, закрыв глаза, спрятав лицо за волосами, глотаю горькие слёзы, и вздрагиваю всем телом, когда чьи-то тёплые руки посреди ледяной пустоты обнимают меня за плечи.

И ласковый голос шепчет:

— Ну всё, хватит кошмаров. Давай просыпаться, Камилла.

***

В театральном фойе, под конец антракта спектакля «Фауст» я увидела его в самый первый раз и, разумеется, не обратила никакого внимания.

Роскошное вечернее платье его спутницы заинтересовало меня гораздо сильнее: я изнывала от влюблённости в это платье до конца вечера, а потом ещё несколько дней страдала от разбитого сердца.

Вторая встреча случилась в Хельсинки, в парке Кайвопуйсто, который в тот момент казался мне самым прекрасным местом на земле. После двух промозглых дней на небе вдруг обнаружилось солнце, и я как будто очнулась, разглядев наконец и природу, и архитектуру, и особенно финский суп с лососем.

Всё это сделало меня до идиотизма счастливой, но я сразу решила, что без ванильного рожка счастье не может быть абсолютным. Настоящие финны отправились за мороженым в шлёпанцах на босу ногу с первым же лучом солнца, а чем же я хуже? Не то чтобы в очереди к киоску меня всерьёз взволновал смутно знакомый мужчина: в голове вроде щёлкнуло, но близость к мороженому мешала мне думать о чём-то дольше одной секунды.

В третий раз он попался мне на глаза в Москве, в кафе недалеко от Цветного бульвара, и тогда я наконец всерьёз насторожилась.

— Я его уже где-то видела, — по-шпионски загадочно прошептала я. Катя, синеглазая подруга моего детства, завертелась на месте.

— Вон того блондина? — громким шёпотом уточнила она. С тем же успехом могла бы просто встать и ткнуть пальцем ему в лицо. — Очки у него красивые.

— Нет, слева.

Катя снова обернулась, проявляя чудеса тактичности.