Adeu. Сон в моих руках

Я чувствовала себя любимой племянницей, которую ждали в этом доме лет десять, не меньше, и теперь окружали всей накопившейся за эти годы любовью.

Как раз этого мне очень сильно сейчас не хватало, чтобы сохранить последние зачатки разума. Исключительно на доброте этой женщины, кофе и апельсиновом лукуме с орешками я дотянула до ночи.

А потом выяснилось, что я могу проспать целую ночь — и ничего со мной не случится, и тогда гулять по волшебному городу стало ещё приятнее. Смотреть на море, любоваться плавающими вдоль берега черепахами, высматривать вдалеке дельфинов.

Знакомиться с соседями, которые, едва завидев меня, несли то сладости, то фрукты. И гладить котов, конечно, которые абсолютно всегда дежурили поблизости и подставляли пушистые головы и животы при первой же необходимости.

Всё это действовало волшебно. Просто лучшие три дня в моей жизни. Я абсолютно уверилась в том, что если что-то и было со мной не так — то оно прошло.

«Вот, — думала я вечером третьего дня, вертясь перед зеркалом, — как чудесно действует море: даже отъезжающую крышу вернёт на место».

Мне так нравился этот лёгкий загар от осеннего солнца, и новое платье из маленького магазинчика смотрелось идеально, и вообще жизнь казалась абсолютно прекрасной. Всё я сделала правильно. Как сказала бы Кэт: три дня — полёт отличный.

И, довольная собой, я отправилась спать.

***

Если вы хотите узнать, как чувствует себя замороженная коровья туша, попробуйте провести осеннюю ночь на пляже под умиротворяющий шум волн.

Или проснуться там же и тогда же, не помня, как и когда заснули. И спали ли вы вообще, или что это было вообще такое.

Я открыла глаза и несколько секунд тупо смотрела на песок. Всё кругом давило, жало, всё ныло, в голове олени Санта Клауса танцевали канкан. Зубы стучали от холода как будто отдельно от меня.

Устав гипнотизировать песчинки, я глянула поверх них. Поверх песчинок обнаружилось море. Сонное, утреннее, лазурное, искрящееся от самых первых лучей солнца.

Понятно. Непонятно.

Я прислушалась к себе. Руки, ноги, прочие необходимые детали оказались в наличии. Но болело буквально всё, что в принципе могло болеть. А ещё я почти не чувствовала пальцы ни на ногах, ни на руках. Пошевелила ими осторожно — вроде и они на своих местах.

А потом услышала:

— Доброе утро.

Волосы на моём гудящем затылке встали дыбом. Медленно, как древняя старушка, я приподнялась на локте, присела и обернулась.